- Повернись спиной, - велел Уилл.
Джеймс вспыхнул, но всё же подчинился, точно реликвия уже оказалась на нём, однако напоминал не до конца объезженного скакуна, когда замер, чуть дрожа, мокрый от пота. Уилл долго смотрел на обнажившуюся шею пленника, после чего протянул руку и положил ладонь ему на спину между лопатками, чувствуя горячие, сведённые от напряжения мышцы под шелковой тканью жилета и рубашки. Затем скользнул пальцами ниже, к скованным запястьям Джеймса. Его горло, полускрытое прядями золотистых волос, казалось нагим, уязвимым. Всем своим существом Уилл ощущал волю ошейника, который был как никогда близок к шее, для которой предназначался.
«Надень, подчини его, сделай рабом…»
Судорожно вздохнув, Уилл быстро разомкнул кандалы, и те с тяжёлым стуком упали на пол. Потом просто отступил назад.
- Что ты…
Джеймс резко развернулся и уставился на Уилла взглядом, в котором промелькнули неуверенность пополам с подозрением, затем инстинктивно потёр запястья, будто не верил, что свободен. А в следующий миг так же недоверчиво коснулся своей шеи.
Уилл протянул юноше ошейник. Так можно было протянуть кусок хлеба голодному бродяге, который вырвал бы еду из рук и всё равно заколол благодетеля. Но Джеймс не стал нападать его настороженность была сильнее.
- Почему? - спросил он, глядя на Уилла потемневшими глазами. - Зачем отдаёшь его мне?
- Ты пришёл сюда один.
- Это-то тут при чём?
- Ты пришёл сюда один, потому что не хотел, чтобы Саймон получил реликвию, - ответил Уилл. - Твой хозяин не знает, что ты здесь, - он заметил, как Джеймс изменился в лице. - Я ведь прав, не так ли?
- Даже если и так, то что?