С радостью и удовольствием написано в рамках флэшмоба "Спаси книгу - напиши рецензию!"

Одно из моих любимых извращённых развлечений - литература для молодёжи, опубликованная в СССР в 60-е годы. Без подтекста: развлечение любимое и извращённое. Кто обзывает идеологизированностью и оруэлловским двоемыслием, кто-то посмеивается умудрённо, - он-то знает правду, все прежние правды прочь, а я восхищаюсь. Никакая фантастические саги, никакие этнографические исследования не могут дать такого - с головой - нырка в Зазеркалье. В том мире жили-были мои дедушки и бабушки, а мои родители были той самой молодёжью, которой адресовались все эти труды.Тот мир, если бы не многочисленные "если", мог бы приютить и меня. Тот неимоверный, противоестественный мир, где общественное выше личного. Ну, по крайней мере, должно быть выше личного. И где "должно быть" выше, чем "есть".

Вот и повесть Е. Криштоф "Май, месяц перед экзаменами" хочется читать вслух, притом гнусавым голосом Виктора Коклюшкина. С его знаменитым рефреном "Не понимаю!" Так как действительно не понимаю, почему любимым и талантливым ученикам нужно давать самые сложные контрольные. Почему грузить мусор в мусоровоз обязаны школьники в свободное время, а не те, кому платят за это зарплату, в рабочее время. Почему работа на стройке общественно полезнее и нужнее, чем та, для которой требуется высшее образование. Почему желать своей дочери оного образования и отсутствия бытовых трудностей подло и нечестно, а ставить палки в колёса на пути ученицы в вуз, потому что она любит наряжаться и эмоционально поверхностна - порядочно. Я не понимаю. А самое главное, что прост-таки не укладывается в горячечном мозгу: почему Анна Николаевна, этот самый учитель-положительный образ, так относится к своим подопечным:

Ах, о себе я давно и не без основания полагаю, что не увижу не только дальних озер, но и еще многого из того, что мне хотелось увидеть, и не сделаю многого из того, что хотела сделать. И, может быть, наутро именно поэтому с особой придирчивостью я присматриваюсь к своим ученикам и желаю, чтобы их жизнь сложилась ярче, счастливее, чем моя.
В такие дни я бываю даже недобра с ними, будто они уже уклонились от каких-то обязательств, взятых лично передо мной.

Сталкиваясь с такими воззрениями, с особой остротой чувствуешь, насколько детей нужно беречь от нас самих. Наших фанаберий, наших непройденных дорог и несбывшихся мечтаний, наших предубеждений, навязываемых с усердием, несомненно достойным лучшего применения. Разве это честно - заставить кого-то отвечать за наши, нами не пройденные дороги?
С точки зрения Анны Николаевны - так только и следует. Не хотят на мою дорогу - силком загоним. Итогом такого обращения станет либо протест, либо во чужом пиру похмелье. Ну, не каждый годен на передовую! Даже если воспринимать общество как вечный бой, нужны и тыловики, и снабженцы, и банно-прачечный отряд, и похоронная команда скептиков. Иначе бой будет проигран (что и произошло). Все драмы единственного в южном посёлке десятого класса идут от того, что классная руководительница, как Советская власть, захотела поэкспериментировать. Проверить класс, и особенно свою любимицу, принципиальную, "железную" девочку, так сказать, на вшивость. Проверила. И соображения об этике экспериментов на подростках нимало не остановили положительную героиню.

Легче всего обвинить её в том, что она не любит детей. Нет! любит. Но любит любовью закомплексованного подростка, которому лишь бы выпендриться перед объектом своего великого чувства. Послушать только, как рассказывает классу о концлагерях: "Да вы себе и представить не можете, [балованные шалопаи], что там называлось хлебом!" Так и хочется спросить: А вы - можете? Не сидели, не извольте примазываться. Самой Анне категорически нечем хвастаться, эрго, остаётся приписывать себе все победы советского народа. На этом фоне "плохая" завучиха, проталкивающая неталантливую дочуру в университет, выглядит... как родная. Она, по крайней мере, не кривит душой и не лицемерит. Вернее, лицемерит, ноблесс оближ, но хоть знает, чего хочет.
Анна Николаевна - не знает. То есть хочет-то, леденея от одиночества, своего очага, семьи, любви. Но рада бы в рай, да принципы не пускают. Поэтому не пустит в рай - пусть второсортный и в шатающемся шалаше - свою любимую десятиклассницу, железную девочку, а девочка не такая уж железная, ей всего семнадцать и она влюблена...

Естественно, Елена Криштоф вкладывала в свою школьную повесть совсем другую истину, не ту, какую я в ней усматриваю. Но истины меняются, а книги продолжают быть. Позолота-то сотрётся, свиная кожа остаётся.

Меня часто удивляет, когда оканчивающие школу ребята в книгах показаны как саркастичные циничные философы. И в этой книге они такие, даже один из персонажей отзывается "молодой цинизм - дань времени" - но всем временам кроме моего? Я не знакома с людьми, каких описывают такими в историях, - мои одноклассники, одногруппники и ребята с потоков были проще (вообще не люблю фразу о том, что потянутся к таким, но здесь неожиданно вписалась), мы по-детски наглели, но не показывали себя неприятными существами, много на себя берущими и строящими из себя зрелых повидавших жизнь дам и мистеров. Мы не швырялись во все стороны высокопарным слогом рассуждений, потому что даже в 18 мы еще были юными неопытными чистыми более менее ребятами, знакомящимися с жизнью.

В "Мае, месяце перед экзаменами" же передо мной предстали совсем незнакомые создания - я скорее поверю в то, что из-за угла появится призрак, чем в таких делающих наглый видок умудренности жизнью юных ребят (в значительном количестве, а не один-два в качестве исключения). Хотя и представители старшего поколения в истории не лучше - зашоренные иллюзиями, заплутавшие в мирках под названием "Я"...

Но проблема не в этом - может, это 90-й год породил нас таких, а все остальные действительно другие - проблема в бессмысленности произведения... О чем я должна была задуматься, окончив чтение?
⁍ о том, что предавший однажды и потом не услышит голоса совести, придя решать свои проблемы к старым "знакомым"?
⁍ о том, что подло, пользуясь выпавшей возможностью, подстилать снопы соломы под попки только своих детей?
⁍ о том, что человек может пытаться подстроить своими манипуляциями и выверенными речами людей под придуманный им в своей голове их образ?
⁍ о глупости юности, провоцирующей ребят на размолвки, не стоящие и гроша ломаного?
⁍ о том, что большинство людей на фоне давних подвигов обесценивает и удешевляет жизнь обычных и рядовых граждан?
Так ведь все это давно известно, Америка открыта много лет назад... Можно было бы проникновенностью чувств взять читателя за душу при столь обыденной теме или персонажами, от которых невозможно оторвать сердце и душу, но автор в данную сторону и не пошевелилась...

Ни любовные треугольник и ссоры из-за шпаргалок Нины, Милочки и Виктора, ни не любящая людей, ни то, что детей, витающая в собственных облаках учительница Анна Николаевна, ни целых две женских-звезды "ах, она такая неповторимая" на довольно короткую историю, ни дешевые происки под эгидой сохранения святости героев не вызывают ничего кроме недоумения: о всех вместе и каждой по отдельности темах сказано и писано многое - зачем же еще клепать, и так поверхностно без капли прочувствованности, не несущую ничего нового, ни под каким хотя бы другим углом зрения, повесть.

Если вы согласны с утверждением выше, то скорее всего вам понравится книга. Если же вам подобное кажется немного ограниченным подходом к жизни, а может быть вы считаете, что такие фанатики даже опасны, то лучше обходить эту книгу (как и большую часть советской литературы).
История, рассказанная в книге одновременно проста и понятна, но в то же время дает большой охват для ностальгии и размышлений. Конечно, большая часть героев здесь идеализирована, но мне такие нравятся, после прочтения подобных книг словно напился чистой родниковой воды и очень хочется стать лучше. Ни одной современной «мотивирующей» книге не удается подобное, потому что все они о том, как грести под себя. И как же приятно окунуться в мир, где не только взрослые, но и молодежь имеет высокие нравственные ориентиры и готовы по ним жить. Можно говорить, что таких никогда не существовало, но я не верю. Именно такие победили фашизм и поднимали страну из руин. Более того, таких людей я встречаю и сейчас, в наше донельзя циничное время, а значит дело не в идеологии и строе. Молодые герои книги – это поколение 60-х. Им очень сложно – они понимают, что никогда им не достигнуть того идеала героизма, что выпал поколению их родителей. Но идеалы борьбы и преодоления себя им очень и очень близки. Возможно, именно поэтому они так увлечены покорением гор, уезжают за запахом тайги и т.д. Но есть в то время и такие, что рассуждают очень по-современному – они хотят легкой и комфортной жизни, успеха, карьеры, просторных квартир. Есть и взрослые, которые желают того же своим детям. Что же тут плохого, спросите вы? В общем-то ничего, это очень даже по-человечески, но очень тонкая грань отделяет таких людей от того, чтобы начать идти у других по головам.
За месяц до экзаменов в выпускном классе происходит контрольная. Учительница математики, она же классный руководитель, дает не одинаковые задания ученикам, а по мере их возможностей (кто лучше соображает, тот получает более сложные задачи, кто обычный – задания из типового задачника). На первый взгляд это кажется вопиющей несправедливостью, но я улыбалась и с благодарностью вспоминала свою строгую учительницу, которая поступала точно так же. Уже тогда я понимала, что она хочет, чтобы мы не останавливались на среднем уровне, а всегда стремились перерасти сами себя. Учительница в книге задает не только математические задачки посложнее, она еще и старается, чтобы и нравственно ее ученики тоже росли, что, конечно же, гораздо сложнее.
В книге нет какого-то одного главного персонажа, но все же можно выделить Нину Рыжову. Ее любовно называют железобетонной конструкцией. Она не блещет красотой из модных журналов, но сверстники тянутся к ней, как всегда тянутся люди к очевидному лидеру, к человеку способному вести за собой и брать ответственность, на кого всегда можно безусловно положиться. С ней не просто, но именно в нее влюблен приезжий красавец Виктор, возможно почувствовал то, что весьма метко сказали о ней местные старушки – чувствуется в ней настоящая русская баба, которая из воды огонь добудет и обогреет. Но чтобы быть рядом с такой девушкой, одной внешности и разговоров о горах мало. Виктор сын главного инженера, он вроде хороший парень, но уже подпорчен обеспеченной жизнью. Ему все давалось в жизни слишком легко, он даже не задумывался раньше, откуда берутся путевки в горы (которые положены рабочим вообще-то) или о том, что их семья из трех человек собирается переехать в 4-х комнатную квартиру, тогда как есть семьи, что живут впятером в одной комнате. Его отец тоже весьма современный персонаж. Он идет по жизни поступью человека, который уверен, что этот мир принадлежит ему. Он тоже лидер и сильная личность. И, нет, он не хапуга или ворюга какой-то. Он тоже воевал, он ведущий специалист завода, он много работает и лишняя комната ему нужна для кабинета. Но именно на его примере мы и видим, как легко перейти эту тонкую грань. Как легко поверить, что именно твои нужды и нужды твоей семьи важнее всяких там принципов. Вот он уже получает путевки для сына и говорит, что работягам все равно эти горы ни к чему, вот он уже получает плитку для ванной, которая предназначалась для больницы и готов отнять комнату у действительно нуждающихся, чтобы добавить себе немного комфорта. Его сын впитывал все это и только после встречи с Ниной понял, что что-то не так.
Эта девушка даже при всей своей влюбленности не пожелала поступиться своими принципами и не дала ему списать на контрольной. Она отказалась ехать по чужим льготным путевкам. Виктору же поначалу показалось все это ерундой, и вообще он не понимает, зачем нужно спорить из-за таких мелочей. Но для Нины это не мелочи, такие как она ничего не возьмут, если не заработали этого сами. Разозлившись Виктор решает назло Нине начать встречаться с местной красавицей Милочкой. С ней так легко, она тоже привыкла идти по жизни поступью победительницы. Ее мама завуч школы пророчит ей блестящее будущее в столице, и пусть она не сильна в науках, ее красота и уверенность откроют перед ней многие двери. Но буквально через пару дней Виктор почувствует ту самую грань и сделает свой выбор.
В книге еще много героев и о каждом хочется много говорить, но лучше прочесть книгу, писательница сделает это гораздо лучше меня. Конец у книги открытый, как и открыто будущее у любого из ребят, оканчивающих школу. Времена меняются, но мне кажется все помнят себя в то время: «Он чувствует себя так, словно должен выйти на холодный ветер из теплого дома, а провожающие только жмут руки, только желают счастливого пути, вздыхают о погоде, ни один не высунет носа наружу, ни один не зашагает рядом.» В такое время (я бы даже сказала, что во все времена) можно только мечтать о таких друзьях и возлюбленных, как Леня Шагал или Нина Рыжова, с ними сложно порой, но именно с такими всегда тепло идти рука в руке вперед на холодном ветру жизни.