Сандро из Чегема

Он был рад, что не приходится заставлять солдат, потому что боялся, что они его не послушаются, и ему будет стыдно перед дядей Сандро.

– Нет, я здесь не останусь, я уеду в Батум, – причитал старик, вскрикивая.
– В Батуме будет то же самое, – честно обещал тот, что был в офицерской форме, но без погон.

– Обычно, – прервал на этом месте дядя Сандро свой рассказ, – я перед тем, как войти в дом, где может быть опасность, прятал где-нибудь поблизости винтовку или запасной пистолет.

Меньшевики, опасливо озираясь, вошли в кухню. По тому, как они сразу же уставились на стол, дядя Сандро понял, что эти голодранцы не каждый день обедают, и еще больше стал их презирать, хотя и не подал виду.

Если человек лезет в твою сумку, значит, он тебя не боится, а раз не боится, значит, может убить.

– Ну, что, попадали они со своих лошадей? – спросил старый табачник. Он совсем не доверял меньшевикам и потому не решался приоткрыть ставню и выглянуть.
– Откуда у этих эндурских голодранцев лошади, – пробормотал дядя Сандро, продолжая свои наблюдения.

Дядя Сандро прислушался и по перемещающемуся звуку собачьего лая определил, что она облаивает по крайней мере пять-шесть человек.

Ему не изменило его тогда еще только брезжущее чутье на возможности гостеприимства, заложенные в малознакомых людях. Впоследствии беспрерывными упражнениями он это чутье развил до степени абсолютного слуха.

Княгиня тоже рассмеялась, потому что, как истинная патрицианка, хотя и высокогорного происхождения, она была не слишком смущена.

– Турки резали за то, что армяне, а вы за что? – допытывался старик.
– Для нас все нации равны, – важно отвечал ему старший меньшевик, – это помощь населению, а не грабеж.

– Золота все равно нету, – встрепенулся старый табачник.
– Какой же ты богатый табачник, если у тебя нету золота? – удивился дядя Сандро.
– Уже взяли! – нервно вскрикнул старый табачник и, бросив свою флинту, стал бить себя по голове.
– Золото вы уже взяли! – крикнул дядя Сандро сердито.