Аспид

Даже древняя вражда может закончиться, если найдется хоть один человек готовый протянуть руку.

Странное это было чувство - лишиться того, что никогда не было твоим. Вроде бы и горевать было не о чем, но почему же тогда стало так больно и так тоскливо?

Моё единственное желание - дожить до тех пор, когда смогу увидеть у себя хоть один седой волос. Не понимаю тех, кто ненавидит седину. Это прекрасный символ того,  что ты оказался таким везучим,  что смог дожить до этого великого момента.

- Некоторые вещи, испортившись, становятся только лучше

Он был прекрасным братом, надежным другом, сумасшедшим любовником и, наверно, в один день станет кому-то отличным мужем.
Но не мне. Замужество, как и любые постоянные отношения, – это жить в вечном страхе, что однажды все рухнет и ты будешь лежать под обломками, вся в кровищи, слезах и грязи.

– Забавно, не так ли? – фыркнул Майкл. – Овечка переживает о благополучии волка. Волк делает вид, что счастье овцы – дело его жизни. А пастух при этом выглядит полным идиотом. Но все мы знаем, что случится, когда пастухи отвернутся, не так ли, Дэмиен?

– Есть множество других вещей, ради которых стоит жить. И однажды ты о них вспомнишь.
– И что же это за вещи? Любовь? – фыркнула я, разворачиваясь и заглядывая ему в глаза. – Величие природы? Детишки, бегающие вокруг? Вместе стареть, любуясь на звезды, и прочая херня?
Харт пожал плечами.
– Вообще-то я имел в виду секс. И гамбургеры.

Кто-то когда-то в шутку сказал, что материнство – это жить в страхе до конца своих дней. По мне, так это вовсе не шутка.

Не знаю, что в итоге страшнее: смерть – или лишиться всего, чем я жила.