Цитаты из книги Der kleine Mann

Я совсем не желаю, чтобы посетители с бухты-барахты вваливались ко мне в дом. Ничего хорошего в этом нет, ни для посетителей, ни для дома.

Только на собственных похоронах они оставались дольше.

Конечно, свет сейчас горит ярче и электрический ток не покупаешь в бидоне. Многое стало удобнее. Но стало ли от этого лучше? Не уверен.

Если б бакалейщик в своей маленькой лавчонке совершил столько глупостей и ошибок, сколько творят государственные мужи и генералы в своих больших странах, он бы через месяц обанкротился. И не только не вошёл в золотую книгу истории, а угодил бы в каталажку.

Боюсь, мы страстные почитатели привычки и уюта. Но, помимо этих сомнительных свойств, у нас есть одно достоинство: мы неспособны скучать. Какая-нибудь божья коровка на оконном стекле занимает нас целиком и полностью. Нам вовсе не требуется лев в пустыне.

Французского императора заключили в немецкий замок, а германского провозгласили императором во французском замке. По существу, куда проще и значительно дешевле было бы поступить наоборот. Но на всемирную историю денег не жалеют! Если б бакалейщик в своей маленькой лавчонке совершил столько глупостей и ошибок, сколько творят государственные мужи и генералы в своих больших странах, он бы через месяц обанкротился. И не только не вошел в золотую книгу истории, а угодил бы в каталажку.

- Вечная история, - ворчал медицинский советник. - Каждый знает, чего он не хочет. Но чего он хочет, не знает никто.

тётя Эмма спускалась вниз к тёте Лине плакаться на судьбу. А поскольку извозный промысел тоже не слишком процветал, и тётя Лина плакалась на своё горе. Так что они плакали в унисон. А ползавшим по комнате малышам только того и надо было. Они тут же принимались хором реветь.

У вас такой довольный вид, что у меня голова разболелась.

Деньги не главное дело, но важнейшее из второстепенных.

Проклятая память! Она у меня похожа на ящик, битком набитый всевозможными игрушками.

Старо то, что позабыто. А незабываемое было лишь вчера. Масштабом служат не часы, а ценность. И самое ценное, все равно, радостное оно или печальное, - это детство. Не забывайте незабываемое! Этот совет, кажется мне, никогда не будет преждевременным.

- Ну, чем ты недоволен? - спросил врач, когда они очутились в его кабинете. - Я бы хотел стать выше ростом, - ответил Максик. - Какой именно рост тебя устраивает? - Я не знаю. - Вечная история, - проворчал медицинский советник. - Каждый знает, чего он не хочет. Но чего именно он хочет, не знает никто.

Существуют и такие оптики — я, собственно, имею в виду писателей и философов, — которые продают людям черные стекла, и вот уже наш мир — юдоль скорби и безнадежно померкшая звезда. Кто рекомендует нам темные очки, чтобы солнце не слишком нам глаза резало, честный торговец. А кто их нам насаживает, чтобы мы поверили, будто солнце не светит, тот мошенник.

Куклы, в том числе и большие куклы – манекены, умеют хранить секреты

— Я очень люблю цирк, – говорил он. – Но только тогда, когда в нём полно зрителей. Кроме того, я люблю жизнь и хорошую погоду.

— И меня! – крикнул Максик во всё горло.

– Тебя, – нежно сказал Йокус, – я люблю даже на целый сантиметр больше, чем хорошую погоду.

- Для меня и для моего партнёра деньги, как вы, вероятно, успели заметить, не главное дело в жизни, но все же... - Но все же?.. - с любопытством перебил его Максик. - ... важнейшее из второстепенных, - закончил старший партнёр.

- Не облизывай ложку от варенья, - сделал ему замечание профессор. - Мне теперь можно! - хмыкнул Максим. - Когда человек так знаменит, ему всё можно.