The Golden Calf

Это было бесполезно. Очередь, серая, каменная, была несокрушима, как греческая фаланга. Каждый. знал свое место и готов был умереть за свои маленькие права.

– Вам не нужен председатель? – спросил Фунт.
– Какой председатель? – воскликнул Бендер.
– Официальный. Одним словом, глава учреждения.
– Я сам глава.
– Значит, вы собираетесь отсиживать сами? Так бы сразу сказали. Зачем вы морочите мне голову уже два часа?

– Шляпа Паниковского меня решительно смущает. Вообще, он одет с вызывающей роскошью. Этот драгоценный зуб, эти кальсонные тесемки, эта волосатая грудь под галстуком. Проще надо одеваться, Паниковский. Вы почтенный старик. Вам нужен глухой черный сюртук и касторовая шляпа.

Паниковский развел такой большой костер, что казалось, горит целая деревня. Огонь, сопя, кидался во все стороны. Покуда путешественники боролись с огненным столбом, Паниковский, пригнувшись, убежал в поле и вернулся, держа в руке теплый кривой огурец. Остап быстро вырвал его из рук Паниковского, говоря:
– Не делайте из еды культа!
После этого он съел огурец сам. Поужинали колбасой, захваченной из дому хозяйственным Козлевичем, заснули, осыпаемые звездной пылью.

Но миллионер-конторщик напрягся и изобразил чёрт знает что: и умиление, и восторг, и восхищение, и немое обожание. И всё это по поводу счастливой встречи с представителем власти.

Старик! Эта девушка не про вас

Вы ошиблись! И на старуху бывает разруха, как сказала Инга Зайонц через месяц после свадьбы с другом моего детства Колей Остен-Бакеном.