The Golden Calf

Предварительно закусив, мы продолжим наш далекий путь.

Улучшайте дороги!

Материальные дела его были нехороши. Сбережения подходили к концу. Надо было принять какое-то решение. Дальше так продолжаться не могло. В таком воспаленном состоянии Адам Казимирович сидел однажды в своей машине, с отвращением глядя на глупый полосатый столбик «Биржа автомобилей». Он смутно понимал, что честная жизнь не удалась, что автомобильный мессия прибыл раньше срока и граждане не поверили в него.

Заграница - это миф о загробной жизни. Кто туда попадет, тот не возвращается.

Где нет любви, там о деньгах говорить не принято.

Вот идет он из Владивостока в Москву по сибирскому тракту, держа в одной руке знамя с надписью: "Перестроим быт текстильщиков", и перекинув через плечо палку, на конце которой болтаются резервные сандалии "Дядя Ваня" и жестяной чайник без крышки. Это советский пешеход-физкультурник, который вышел из Владивостока юношей и на склоне лет у самых ворот Москвы будет задавлен тяжелым автокаром, номер которого так и не успеют заметить.

Бендер посмотрел под ноги и увидел на льду большую зеленую трещину. Ледяное плато, на котором он находился, качнулось и углом стало лезть под воду.

• Лед тронулся! - в ужасе закричал великий комбинатор. - Лед тронулся, господа присяжные заседатели!

- Сценарий!

• Какой?
• Хороший!
• Я вас спрашиваю, какой? Немой или звуковой?
• Немой.
• Не надо!
• То есть как - не надо?
• А так! Немого кино уже нет.
• Сценарий!
• Какой сценарий?
• Звуковой.
• Не надо!
• Как же это - не надо?
• Так вот и не надо. Звукого кино еще нет.

Вы знаете, Бендер, как я вас уважаю! Я всегда говорил, что вы осел!

Вы, может, хотите меня зарезать, разрубить тело на части, отправить малой скоростью в разные города, а голову заквасить в бочке с капустой?! Так я против.

Пешеход - друг человека

— Но ведь в России есть евреи? — сказал он осторожно.
— Есть, — ответил Паламидов.
— Значит, есть и вопрос?
— Нет. Евреи есть, а вопроса нету.

Мне тридцать три года… А что я сделал до сих пор? Учения я не создал, учеников разбазарил, мёртвого Паниковского не воскресил

Голуби говорили "умру", "умру". Воробьи согревались, клюя горячий навоз.

"Июньское утро еще только начинало формироваться. Акации подрагивали, роняя на плоские камни холодную оловянную росу.
Уличные птички отщелкивали какую-то веселую дребедень. В конце улицы, внизу за крышами домов, пылало литое, тяжелое море. Молодые собаки, печально оглядываясь и стуча когтями, взбирались на мусорные ящики. Час дворников уже прошел, час молочниц еще не начинался".

Бухгалтер заметил, что сумасшедшие друг с другом почти не разговаривают. Им некогда разговаривать. Они думают. Они думают все время.

Так рисовалась Козлевичу его новая чудная жизнь в Арбатове. Но действительность в кратчайший срок развалила построенный воображением Адама Казимировича воздушный замок со всеми его башенками, подъемными мостами, флюгерами и штандартом.

Ах, если бы только найти индивида! Уж я так устрою, что он свои деньги мне сам принесет, на блюдечке с голубой каемкой.

Чего вы орете, как белый медведь в тёплую погоду?

Во время осмотра Васисуалий глядел на свою грудь, мохнатую, как демисезонное пальто, полными слез глазами. Ему было очень жалко себя.