Люди вечно таскают с собой тяжёлые кирпичи страха. Страх загромождает их жизнь. Потом они передают этот страх другим, и он начинают загромождать чужие жизни.

Правители не знаю жалости. Они не показывают ни слабости, ни страха. Они не плачут сами, но заставляют плакать других.

Изворотливая, как ласка, вонючая, как хорек. Чаще меняет союзников, чем белье.

Ну да, а поискать твои останки ему в голову не приходило? Чтобы предать возлюбленную земле со всеми надлежащими почестями? А заодно и сохранить что-нибудь на память: пальчик там или зубик?

Знаешь, пожалуй, я действительно верну себе корону. Исключительно ради того, чтобы тебя повесить.

Это не сердце, а сплошная катастрофа! Она обожает сосиски! Она восхищается слизняками! А теперь полюбила поганую крысу!

У каждого человеческого сердца есть свои недостатки, свои рубцы и шрамы. И каждое рано или поздно останавливается. Настанет день, когда остановится и твое. Но это случится не сегодня. А сегодня – это все, что есть у каждого человека, не важно, здоровое у него сердце или нет

– Мы попали, – сказал он. – И где только носит прекрасных принцев, когда они особенно нужны?
– Что ж, придется тебе обойтись принцессой, – ответила Софи.

- Вебер совсем безвредный. Мухи не обидит!
– А вот это неправда, – буркнул Юлий. – Сегодня за завтраком он обидел не меньше дюжины.

– Пойдем ко мне домой. Отдохнешь. Домашнего поешь.
– А я? – тут же влез Арно. – Почему меня никто не зовет поесть домашнего?

– Я спасу вас, если вы мне позволите. Я же принц. Спасать – моя работа.
Софи снова оглянулась:
– Поздно. Дракон уже здесь

Все на свете создано несчастными людьми. Ты никогда об этом не думала? Несчастные строят города. Делают открытия. Изобретают. Взять хотя бы таблицу умножения. Только очень несчастный человек мог до нее додуматься. А чем в это время заняты счастливые? Да ничем. Они едят штрудель. Им не к чему стремиться, нечего забывать.

- Просто бабуля говорила… ты, ты ведь принцесса…
Арно покрутил в воздухе пальцем – мол, говори же быстрее.
– А я? Я… ну, я же не…
– Что ты? Не принцесса? – съязвил Арно.
– Да, – повторил Уилл, беспомощно переводя взгляд с Софи на Арно и обратно. – Я не принцесса… – Он умолк, залился краской и отвернулся.

На счету Аделаиды было немало преступлений. С властителями всегда так. Король отрубает голову жене, которая рожает ему только дочерей. Герцог подсыпает яд в вино мятежному графу. Епископ отправляет на костер человека за то, что его Бог говорит по-английски, а не на латыни. Правда, учебники истории называют все это не убийствами, а казнями. Совершенными во имя мира. Неприятными, но полезными деяниями.

- Ты вообще говоришь о чем-нибудь, кроме еды? – спросил Якоб и шагнул в калитку.
Шатци посмотрел на брата, как на сумасшедшего.
– А зачем? – отозвался он, входя следом за ним во двор.

– Знаешь, если хочешь добраться до Ниммермера, надо тебе кое-чему научиться…
– Чему же? – спросила Софи.
– Не быть дурой.

Отравленные слова тоже отлично делают свое дело- не хуже ножей кромсают человеку нутро, оставляя в нем пустоту.

И эта боль, которая всякий раз будет разрывать ее сердце, есть не что иное, как один из странных подарков сестрицы Страха, так же как кровь, что превращается в рубины, или слезы, которые становятся
жемчугом. Ибо из печали рождается сочувствие.
Из горя – сострадание.
Из гнева – решимость.
А из потери – любовь.
Вот что заставляет нас подниматься, когда мы падаем. Пытаться снова и снова, когда мы терпим неудачу. Эмоции – самые драгоценные дары.

Да, любовь – грозная сила.
Любящее сердце храбрее целой армии, неприступнее крепости.
Оно открывает могилы и снимает драгоценности с трупов. И оно же
заставляет человека ночь за ночью сидеть у постели больного ребенка.
Из ничего – из ржавых шестеренок и пружин – оно создает другое
сердце и заставляет его биться и жить, во что бы то ни стало.