Бути людиною - це і означає відчувати, що ти за все відповідаєш.

На питання про те, чому ж деякі люди говорять загадками, можна відповісти лише тим, що для них не буває нерозв'язних загадок.

Діти - найкращі серед нас. Вони віддаються з головою чомусь і, втративши, щиро плачуть.

Доказом того, що ти живеш, а не існуєш, є пекуче бажання чого-небудь. Той, у кого немає бажань, не живе.

Не знаючи спокою, люди кидаються по сторонам в пошуку чогось, вічно біжать, їдуть , поспішають. А поспішати-то немає чого.

Гордість не дозволить людині показати іншому, як він плаче.

С каждого надо спрашивать то, что он способен дать.

Короли смотрят на мир очень упрощённо: для них все люди - подданые.

Не понимаю ажиотажа вокруг данной книги, она скучная

Это, по-моему, самое красивое и самое печальное место на свете.

На Земле чего только не бывает

И у людей не хватает воображения. Они только повторяют то, что им скажешь…

Антуан де Сент Экзюпери,
"Маленький Принц" (XVIII; XIX).

Я долго жил среди взрослых. Я видел их совсем близко. И от этого, признаться, не стал думать о них лучше.

Антуан де Сент Экзюпери,
"Маленький Принц" (I I).

Люди занимают на Земле не так уж много места. Если бы два миллиарда её жителей сошлись и стали сплошной толпой, как на митинге, все они без труда уместились бы в пространстве размером двадцать миль в длину и двадцать в ширину. Всё человечество можно было бы составить плечом к плечу на самом маленьком островке в Тихом океане. Взрослые вам, конечно, не поверят. Они воображают, что занимают очень много места. Они кажутся самим себе величественными, как баобабы.

" Nous sommes responsables pour ceux qui nous avons apprivoise. "

Если ты приручишь меня, мы будем нужны друг другу. Для меня ты станешь единственным во всем мире. И для тебя я стану единственным во всем мире.

— Вы прыгожыя, але пустыя, — працягваў Маленькі прынц. — Дзеля вас нельга памерці. Вядома, звычайнаму прахожаму мая ружа можа здацца падобнай на вас. Але яна адна даражэй мне за вас усіх, таму што яе, а не вас, паліваў я штодня. Яе, а не вас, хаваў пад каўпак. Яе, а не вас, закрываў парасонам. Дзеля яе знішчаў я вусеняў, толькі двух ці трох пакінуў, каб вывеліся матылькі. Я слухаў, як яна скардзілася і выхвалялася, я прыслухоўваўся да яе, нават калі яна змаўкала. Яна — мая!