Rytm wojny

– Ясна, честных боев не бывает, – возразил Шут. – И никогда не было. Этот термин – ложь, с помощью которой люди навязывают воображаемый порядок хаосу. Два человека одного роста, возраста и с одинаковым оружием не смогут сражаться друг с другом честно, потому что один всегда будет иметь преимущество в обучении, таланте или простой удаче.

Но еще знамена действовали как огромные стрелы, указывая путь к самым важным людям на поле битвы. Знамена были мишенями. Смелыми заявлениями о том, что здесь есть кого убивать. Они были символами организованной армии, возглавляемой мужчинами и женщинами, которые знали лучший способ покончить с тобой – если только ты окажешь им услугу и приблизишься.

Некоторые бросались к цели со всех ног. Другие едва ковыляли. Но дело не в скорости.

Запахи, к сожалению, не исчезли вместе со светом. И они оставались сигналом, открыто свидетельствующим, как любое знамя, о том, что здесь произошло.
Кровь. Вонь горящих тел.
В конце концов, победа и поражение пахли одинаково.

– Это старая семейная традиция, ваше величество, – сказала Ясна. – Мы склонны соваться в самую гущу событий. Я обвиняю в этом давнюю привычку считать, что лучший генерал – тот, кто возглавляет атаку.

Быть слишком слабым – не такая уж страшная вещь. Заставляет нас нуждаться друг в друге.

Ясна утешалась мыслью, что никакого плана нет, что все происходит случайно. Она сказала, что хаотическое устройство вселенной означает, что единственные действия, которые и впрямь важны, – те, которые люди сами считают таковыми. Это наделяло людей свободой воли.

Человек, который кует оружие, может утверждать, что никого не лишит жизни, но он все равно готовит смертоубийство».

«Лучший и истинный долг человека – прибавлять к миру, – произнес в его воспоминаниях тихий голос отца.  – Созидать, а не разрушать».