Цитаты из книги Rytm wojny

Если я и знаю абсолютную истину о человечестве, [...] так вот она: дай им меч, и они сами найдут способ пронзить себя.

— А еще я разговариваю со своим мечом, — сообщил им Адолин. — Забавно, но в конце концов мне ответили. Никогда не бойтесь проявить немного уважения к тем, от кого вы зависите, друзья.

Поскольку в конце концов мы все попадаем в одно и то же место, мгновения, которые мы провели вместе, - единственное, что имеет значение и смысл. Мгновения, когда мы помогали друг другу.

Если бог есть, то я думаю, мы могли бы найти его в заботе о ближнем

Да, толпа может сокрушить одного, а мастерское владение мечом способно сдерживать врага лишь некоторое время. Но тренировка — это нечто большее, чем умение вертеть клинком. Тренировка — это уверенность в себе.

У всех нас есть причины, по которым мы не можем жить так, как должны...

Во тьме приюта для душевнобольных, где внутреннему мраку ничто не препятствует... Да, я верю, что там они могут приблизиться к смерти. Такое иногда случается с... рабами. В безнадежной ситуации очень легко убедить собрата по несчастью сдаться.

буря свидетельница, если кто-то и заслуживает места в Преисподней, то это полководец, который оставил своих людей умирать.

Как и все, в глубине души он хотел быть полезным. Люди были существами порядка. Им нравились прямые линии, и побольше, пусть даже сами они — в некоторых случаях — занимались рисованием кривых. И если инструмент на первый взгляд кажется неисправным, возможно, его просто применяют не по назначению.

— Если мужчина ничего не принимает всерьез в своей жизни, это заставляет женщину задуматься: а что для него она? Еще одна шутка? Прихоть?

Нам нужны и сердце, и разум. Сердце может обеспечить цель, но голова обеспечивает метод, путь. Рвение — ничто без плана. Желание само по себе ни к чему не приведёт.

У вас есть надежда, когда нет выбора. Надежда всегда иррациональна.

Ирония хороша на вкус. Как колбаса...ирония похожа на то, какой я представляю себе колбасу, когда воображаю вкусы.

Давным-давно настал момент, когда следовало начать относиться к своим силам с уважением, которого они заслуживали.

Если она хочет расти как Сияющая, надо поступить так, как говорил Рлайн: начать думать о ком-то, кроме себя.

- Я буду добиваться свободы для тех, кто в рабстве.
"Эти слова не принимаются".
Она только что видела, как утащили прочь ребенка в клетке.

– Должно быть, приятно, – сказал Адолин, похлопывая Храбреца, – не беспокоиться ни о политике, ни об отношениях.
Конь фыркнул, как показалось Адолину, с явным пренебрежением. Что ж, возможно, в жизни ришадиумов существовало куда больше сложностей, чем мог себе представить человек.

– Вымирание – естественная эскалация войны, – прошептала Лешви. – Если ты забываешь, зачем сражаешься, то сама победа становится целью. Чем дольше мы сражаемся, тем более отстраненными становимся. Как от нашего собственного ума, так и от наших изначальных Стремлений.

Каладин коснулся отцовского лба пальцами, и он ясно ощутил их живое прикосновение сквозь перчатку.

• Что это?

• Я подумал, - проговорил Лирин, - что если целая башня собирается продемонстрировать веру в моего сына, я мог бы попытаться сделать то же самое.