The Emperor

Ты в моей крови, бьешься в моем гребаном сердце. Я отпущу тебя только тогда, когда остановится моё сердце.

Мы не наши родители, Ксавьер. Дети... как полевые цветы. Их можно посадить в одном месте, но они вырастут там, куда ведут их сердца. Нас определяет не то место, где мы посажены, а то, где мы цветем.

Данте Марони в детстве был ее безответной любовью; Данте Марони, как мужчина погубил ее.

— Ты моя, Амара. Моя, чтобы оберегать, моя, чтобы защищать, моя, чтобы любить. Возможно, мы не являемся мужем и женой для всего мира, но я женат на тебе в своём сердце уже восемь лет. И что бы с нами ни случилось, мы пройдём через это вместе. Мы вместе построим нашу империю. Больше никаких побегов. Обещай мне.

— Никто не прикоснется к тебе, Амара, иначе я потрачу много времени, смывая кровь.
— И то же самое касается тебя ? — спросила она, просто желая подтвердить.
— Я не лицемер, малышка, — он убрал ее волосы с лица. — Я не прошу тебя делать то, что я не буду делать сам. Ко мне тоже никто не прикасается, только ты.

— Ты помнишь, что я говорил тебе о шахматных фигурах? Что я не знаю, что ты за фигура?
— Да.
Он повернул шею и посмотрел на нее.
— Ты королева на доске, Амара. Ты моя самая сильная фигура, но самая уязвимая. Они поймают тебя, поймают меня, и игра будет окончена. Так что, я сделаю все, что должен, чтобы они никогда тебя не поймали.

«Nerd Life = Thug Life».
«Жизнь ботаника = жизнь бандита».

Люди похожи на шахматные фигуры. Любой член правления имеет значение.

В течение следующих нескольких недель все оставалось тихим или настолько тихим, насколько могло быть для человека, возглавляющего самую большую семью мафии в преступном мире.

Тристан поднял трубку.
— Да?
Данте почти почувствовал, как его глаза закатились от того, как он ответил любви всей своей жизни.

Морана поспешно уселась на свободное место у кровати, ее взгляд упал на грудь Данте без рубашки, которую он намеренно напряг, потому что знал, что это рассердит Тристана.
Как по сигналу Тристан впился в него взглядом.
— Разве у тебя нет рубашки?
Данте ухмыльнулся.
— Вообще-то, нет, у меня нет рубашки, Тристан.

Амара.
Десять лет назад Данте влюбился девушку, которой она была. Теперь он восхищался
женщиной, которой она стала.
Он видел ее, каждый раз видя, как она врастает в ее кожу, светится шрамами, становится женщиной, которая однажды станет править рядом с ним.

— Как моя мама?
— В безопасности. Наслаждается испытанием, пытаясь проникнуть в дом Тристана. Мой для нее довольно скучен.

— Ложись, — тихо сказала она ему и увидела, как его губы приподнялись в типичной ухмылке.
— Как пожелаете, леди.
У нее вырвался смех.
— Ты только что процитировал «Принцессу-невесту», пока я пыталась тебя соблазнить?
— Тебе никогда не придется пытаться, Амара, — пробормотал он, проводя пальцами по ее губам, прежде чем откинуться назад, сцепив руки за головой. — В свое оправдание, ты заставила меня дважды посмотреть этот фильм.

А с некоторыми девушками, она не знала, как вести себя. Были некоторые, которые просто игнорировали ее, и те немногие, которые пытались поговорить с ней, Амара понимала, они были нормальными. Они не прожили всю свою жизнь на территории мафии, с лучшим другом, который был солдатом мафии, и бывшим чем-то вроде принца преступного мира. Ее нормальность и их нормальность не совпадали, и Амара не могла ни с кем общаться дальше определенного момента.

— Я буду хорошо выглядеть с помадой? — поддразнила она его, и он весело посмотрел на нее.
— Ты забываешь, что я слишком часто видел тебя с соплями на лице, — он закатил глаза. — И облизывающая стену....

Страх был сестрой отчаяния. И она отчаянно хотела вырваться из этого ада.