Роликовые коньки

...деньги всегда надо зарабатывать только тем, что приносит радость.<...> Мир очень изменился бы к лучшему, если бы каждый с удовольствием делал свою работу.

Тот, кто хоть раз открывал дверь в сказку, уже никогда не сможет закрыть ее.

– Ты – королева. Шотландская королева, – объяснила Эледа Люсинде. – А я у тебя фрейлина. Сейчас как раз готовится заговор, чтобы короля скинуть.

– Куда скинуть? – решила уточнить Люсинда.

– Куда-нибудь из королевства. Скорее всего, в Россию.

– Но это ведь так далеко! – с досадой воскликнула «шотландская королева». – Может быть, лучше скинуть его в Атлантический океан?

– Он там утонет, – не согласилась «фрейлина».

Наверное, если у человека серьёзные трудности, в его жизни всегда появляется арифметика.

Потому что даже самые прекрасные занятия имеют свои неприятные стороны.

Если два повара стоят над одной кастрюлей, всегда выходит не то, что надо.

– От какой же болезни я получила прививку?
– Одни называют ее ханжеством, другие – сословной спесью, – ответил дядя. – Главное, Снуди, получить нужную дозу антитоксина, прежде чем эта болезнь до тебя доберется.

У меня сейчас очень сложный период в жизни! Разве можно на один доллар в неделю и «Бурю» поставить, и Рождество справить, и еще ездить на этот доллар на конке? Правда, мисс Питерс говорит, что это арифметическая проблема. Наверное, она права. Наверное, если у человека серьезные трудности, в его жизни всегда появляется арифметика.

У эскимосов есть одно очень красивое поверье (...)
Они считают что человек после смерти становится белой чайкой. Понимаешь, душа обретает крылья.

Став взрослыми, мы, по большей части, перестаем ценить то, что в детстве ставили превыше всего. Вот почему мне очень хотелось передать в своей книге «музыку детства». У Люсинды она родилась из треска роликов об асфальт, у других рождается из чего-то иного. Надо постараться сохранить эту музыку в себе навсегда, ибо она – самое лучшее, на что мы способны.

Дядя Эрл говорит: трагедии нужно очень много красоты и неизбежности, и тогда она будет великой.

Ей вдруг показалось, что она все поняла. Просто чем старше становится человек, тем труднее ему что-то решать. Если это действительно так, тут же подумала девочка, она хотела бы навсегда остаться десятилетней.

– Мое сердце просто распирает от радости!

Я давно решила, что буду всегда спать одна, пока не выйду замуж. Потом-то все равно придется спать вместе с мужем. Я знаю: все так делают.

– Ну, раз все так хорошо, знаете, что я подумала? – прокричала она сквозь люк. – Нам обязательно надо всем вместе поехать в Ирландию. Поедете вы с миссис Гиллиган, я, Джоанна, ну и, конечно же, кэб и лошадь.
– О, только не лошадь! – издал театральное восклицание мистер Гиллиган. – Она у меня не охотница до морских путешествий.

Невеста в атласном платье, длинной вуали из тюля и с букетиком ландышей выглядела обворожительно. Жених Люсинду не особенно восхитил, но она тут же решила, что это не важно. Все равно на него, кроме священника, почти никто не обращает внимания.

Надеюсь, и мне удастся после смерти стать чайкой. Летать на крыльях еще интереснее, чем кататься на роликовых коньках.

Понимаешь, Люсинда, в настоящей трагедии все события неотвратимы. Когда читаешь великих греков или Шекспира, просто не сомневаешься, что иначе быть не могло. Там все подчинено законам гармонии и красоты. Без них трагедия просто теряет смысл.

Нужда и гениальность часто идут рука об руку.

Наверное, искать сокровища среди старья – это как просить джем у Червонной Королевы. Он будет завтра и был вчера, но его никогда нет сегодня.