Потому что ее начало отпускать, потому что шок уступает место горю. Сопротивляется, но горе — оно неумолимо и коварно, может захлестнуть в любой момент.

Трагедия — она, знаешь, здорово мозги прочищает.

Дачесс постоянно чувствовала себя усталой. Утомляла ее не работа, изматывали не сновидения - силы забирала неизбывная ненависть, что слишком прочно угнездилась в душе.

Порой ненависть обжигает хуже огня.

Случается то, что должно случиться. На все свой резон, а болтовней ничего не изменишь.

- Виновность определяется задолго до того, как совершается преступление. Просто люди этого не понимают. Им кажется, что у них ест выбор. потом, когда уже ничего не изменить, они прокручивают ситуацию, лазейки ищут: а если б я вот так поступил, а если б этак... На самом деле, повторись всё, человек сделал бы то же самое.

Те, кто вне закона, сами рассчитываются с долгами.

— Говорят, это несправедливо.

— Справедливости вообще нет.

Будет ли Робин помнить об испытаниях, что выпали им с Дачесс? Велик шанс, что нет, не будет; что его память не сохранит ни единого эпизода. Робин еще малыш; пластично не только его будущее, но и прошлое. Ему принадлежит весь мир. Он — принц, и всегда был принцем; Дачесс наконец-то поняла, что это означает.

Доставят, бывало, какого-нибудь «белого воротничка» — адвоката или банковского служащего, — я и думаю: нет, этот точно не отсюда, не такое он совершил, чтобы тут сидеть. Теперь иначе думаю: что зло — оно однородное, без степеней. Есть черта, за нее переходить нельзя, и точка. Заступил на дюйм — всё, виновен.

Исповеди — они не только в церкви происходят.

Любой человек ради своих близких на что угодно пойдет.

Всегда терпишь ради тех, кто и вправду тебе дорог.

Секс — это важно, так ведь? О нем говорить не принято, но без него какие отношения? Да никаких, название одно.

Главное — никаких человеческих чувств, потому что где адреналин — там меткости не жди.

Колючая проволока по периметру квадратной мили — чтобы те, чья жизнь пока не искорежена, не проникли к тем, для кого все уже решено. И чтобы эти последние не вырвались к благополучным.