Цитаты из книги Verbrechen und Strafe

А это вздор совсем , совсем не касается женского вопроса! Вы не так понимаете; я даже думал , что если уж принято , что женщина равна мужчине во всем , даже в силе (что уже утверждают) , то, стало быть , и тут должно быть равенство. Конечно ,я рассудил потом , что такого вопроса , в сущности , быть не должно , потому что драки быть не должно , и что случаи драки в будущем обществе не мыслимы ... и что странно , конечно , искать равенство в драке.

Она великолепно, например, поняла вопрос о целовании рук, то есть что мужчина оскорбляет женщину неравенством, если целуют у ней руку. Этот вопрос у нас дебатирован, и я тотчас же ей передал. Об ассоциациях рабочих во Франции она тоже слушала внимательно. Теперь я толкую ей вопрос свободного входа в комнаты в будущем обществе.

Враньё есть единственная человеческая привилегия перед всеми организмами. 

Власть даётся только тому, кто посмеет наклониться и взять ее. 

Вся жизненная тайна на двух печатных листках умещается!

"...один приговоренный к смерти, за час до смерти, говорит или думает, что если бы пришлось ему жить где-нибудь на высоте, на скале, и на такой узенькой площадке, чтобы только две ноги можно было поставить, — а кругом будут пропасти, океан, вечный мрак, вечное уединение и вечная буря, — и оставаться так, стоя на аршине пространства, всю жизнь, тысячу лет, вечность, — то лучше так жить, чем сейчас умирать! Только бы жить, жить и жить!"

"...как ты думаешь, не загладится ли одно, крошечное преступленьице тысячами добрых дел?"

«Да ведь как убил-то? Разве так убивают? Разве так идут убивать, как я тогда шел! Я тебе когда-нибудь расскажу, как я шел... Разве я старушонку убил? Я себя убил, а не старушонку!»

"Ей три дороги, - думал он: - броситься в канаву, попасть в сумасшедший дом, или... или, наконец, броситься в разврат, одурманивающий ум и окаменяющий сердце". Последняя мысль была ему всего отвратительнее; но он был уже скептик, он был молод, отвлеченен и, стало быть, жесток, а потому и не мог не верить, что последний выход, то есть разврат, был всего вероятнее.

Но умная женщина и ревнивая женщина - два предмета разные, и вот в этом-то и беда.

...как мог он так говорить с ними минуту назад и даже навязываться с своими чувствами? И откуда взялись эти чувства?

Исполнение дела иногда мастерское, прехитрейшее, а управление поступками, начало поступков, расстроено и зависит от разных болезненных впечатлений

...то есть всё это, я вам скажу, взяла да и выдумала, и не то чтоб из легкомыслия, для одной похвальбы! Нет, сама всему верит, собственными воображениями сама себя тешит, ей-богу!

- Что делать-с; наши национальные дороги весьма длинны. Велика так называемая " матушка Россия"...

Всё дело в том, что в ихней статье все люди как-то разделяются на "обыкновенных" и "необыкновенных".  Обыкновенные должны жить в послушании и не имеют права переступать закона, потому что они, видите ли, обыкновенные. А необыкновенные имеют право делать всякие преступления и всячески преступать закон, собственно потому, что они необыкновенные.

Нет, батюшка Родион Романыч, тут не Миколка! Тут дело фантастическое, мрачное, дело современное, нашего времени случай-с, когда помутилось сердце человеческое; когда цитуется фраза, что кровь «освежает»; когда вся жизнь проповедуется в комфорте. Тут книжные мечты-с, тут теоретически раздраженное сердце; тут видна решимость на первый шаг, но решимость особого рода, — решился, да как с горы упал или с колокольчика слетел, да и на преступление-то словно не своими ногами пришел.

Порфирий Петрович приостановился с достоинством. Раскольников почувствовал прилив какого-то нового испуга. Мысль о том, что Порфирий считает его за невинного, начала вдруг пугать его.

— А копить нельзя? На чёрный день откладывать? — спросил он, вдруг останавливаясь перед ней. — Нет, — прошептала Соня. — Разумеется, нет! А пробовали? — прибавил он чуть не с насмешкой. — Пробовала. — И сорвалось! Ну, да разумеется! Что и спрашивать!