Цитаты из книги Verbrechen und Strafe

Но нет! нет! всё сие втуне, и нечего говорить! нечего говорить!.. ибо и не один раз уже бывало желаемое, и не один уже раз жалели меня, но... такова уже черта моя, а я прирожденный скот!

Тварь ли я дрожашая или право имею?

Он жил, как-то опустив глаза: ему омерзительно и невыносимо было смотреть.

«Заочно, кажется, так ведь любил их».

Видя факт, который по ошибке считаете достойным презрения, вы уже отказываете человеческому существу в гуманном на него взгляде.

Хлыст я употребил, во все нашли семь лет, всего только два раза (если не считать ещё одного третьего случая, весьма, впрочем, двусмысленного).

- И чего-чего в ефтом Питере нет! - с увлечением крикнул младший, - окромя отца-матери, всё есть!

Было часов восемь, солнце заходило. Духота стояла прежняя; но с жадностью дохнул он этого вонючего, пыльного, зараженного городом воздуха.

На родине лучше: тут, по крайней мере, других винишь, а себя оправдываешь.

А впрочем, я слишком много болтаю.

Ценя и, так сказать, обожая вас, я в то же время весьма и весьма могу не любить кого-нибудь из ваших домашних.

...гордость бедных... многие бедняки таращатся из последних сил и тратят последние сбереженные копейки, чтобы только быть "не хуже других" и чтобы "не осудили" их как-нибудь те другие... Эти пароксизмы гордости и тщеславия посещают иногда самых бедных и забитых людей и, по временам, обращаются у них в раздражительную, неудержимую потребность.

...я не человека убил, я принцип убил! Принцип-то я и убил, а переступить-то не переступил, на этой стороне остался... Только и сумел, что убить.