Матери-соперницы

Самое вкусное оставляют на сладкое… Две последние пьесы полного собрания сочинений А.Ф. не окончены, чем отчаянно меня и привлекают. «Матери-соперницы» - трагедия в стихах. Очевидно, Писемский шёл проторённой Шекспиром и Грибоедовым дорожкой. Шёл достаточно уверенно. Меня не впечатляет стихосложение Писемского. Хотя, сужу исключительно по единственному стихотворению, вошедшему в восьмитомник – «В album de m-me Kozlow». Но в этой трагедии драматург поучает стихотворца и речь пьесы становится завораживающей:

…
Великая Княгиня Софья:
Да, не забыть мне дня, когда встречали
Меня, пригожую и молодую,
С невиданным дотоле торжеством;
Бояре, дьяки, войско, духовенство,
Владыка сам с хоругвями святыми,
И мой жених, красивый, величавый,
Впился в меня любовными очами!..
О, как душа в то время ликовала…
Казалось, я с земли взята на небо.
… И были дни потом, недели, годы,
Когда на свете сём я никого
Себя счастливее не почитала.
Любовь супруга, дети, честь, величье,
Всё это Господом дано мне было.
А ныне…

Чарующая поэзия, завораживающее дыхание рифм и ритмов – стройное здание стихотворного текста.

Пьеса замышлялась как историческая драма в пяти действиях, по факту – одно незаконченное действие на 10 страницах убористым кеглем. Опять столкновение двух женщин, как и в «Милославких и Нарышкиных», но на этот раз обе женщины – матери. Действие происходит во времена деда Иоанна Грозного – Великого Князя Иоанна Васильевича (III). Две матери – Софья Палеолог и вдова сына князя от первой жены Елена. Обе оберегают и лоббируют интересы своих сыновей на фоне ересиархов, казанских царей, Марфы-посадницы и прочего антуража времени. Читать было крайне интересно. И вот вроде бы знаешь что там произойдёт, но как же интригует – как бы это сделал именно Писемский.

Домыслить пьесу не является возможным – слишком много точек невозврата, слишком богатый выбор возможных направлений развития действия. Ну хотя бы два действия – а тут, эх… В первом действии упоминается ересиарх Схария – жидовин и колдун, взбаламутивший духовенство и патриарха своими речами. Это крайне интересная линия, которую, возможно Писемский стал бы развивать дальше. Софья одерживает верх в этом противостоянии, чисто исторически, но здесь, в пьесе важно как. Какими средствами, с какими потерями, жертвами и какими путями. Всё это – за гранью ненаписанного, это то, что мы никогда не узнаем. И никогда не увидим на сцене. Грустно.

Вынужден с прискорбием сообщить, что эта пьеса написана не Писемским, а Лажечниковым и, кстати, закончена. Пьеса вкралась в первое посмертное издание полного собрания сочинений Алексея Феофилактовича, а потом перекочёвывала из издания в издание и оказалась в моём восьмитомнике 1911 г. издания.