Prohibido nacer

Я не понимал, что она испытывала. Не понимал, что такое домашнее насилие. Не понимал, как работают взаимоотношения взрослых. У меня никогда не было даже девушки, я был незрелой личностью. Мне было совершенно непонятно, как она могла заниматься сексом с человеком, которого ненавидела и боялась. Я не знал, как легко могут переплетаться секс и ненависть. И страх.
Я злился на маму. Ненавидел я его, но винил ее. Я считал Абеля выбором, который она сделала, выбором, который она продолжала делать.

ты забыл, по какой причине я обращаюсь с тобой так строго и не даю тебе спуску. Потому что я люблю тебя. Все, что я когда-либо делала, я делала из-за любви. Если я не накажу тебя, мир накажет тебя еще сильнее. Мир не любит тебя. Если полиция возьмется за тебя… Полиция тебя не любит. Когда я тебя бью, я пытаюсь тебя спасти. Когда они тебя бьют, они пытаются тебя убить.

Во время апартеида в ЮАР был очень низкий уровень безработицы. На самом деле это было рабство – вот что можно сказать о работе большинства. Когда наступила демократия, все должны были получить минимальную заработную плату. Стоимость труда возросла, и – миллионы людей неожиданно лишились работы. Уровень безработицы среди молодых черных мужчин после апартеида взлетел на неимоверную высоту, иногда достигая 50 процентов.

Люди готовы принять вас, если видят в вас чужака, пытающегося ассимилироваться в их мире. Но если они видят в вас члена своего племени, пытающегося отречься от племени, это будет тем, чего они никогда не простят.

Мама думала, что иметь ребенка – примерно то же самое, что иметь партнера. Но каждый ребенок рождается в центре своей собственной вселенной, он не способен понять мир за пределами своих личных желаний и потребностей, и я не был исключением.

Если она кидала в меня вазу, я должен был ее поймать, поставить, а затем бежать. За долю секунды я должен был подумать: «Это дорогая вещь? Да. Она бьющаяся? Да. Лови ее, ставь, а теперь – беги».

The more common your tongue, the less likely you are to learn others.

We live in a world where we don’t see the ramifications of what we do to others because we don’t live with them. It would be a whole lot harder for an investment banker to rip off people with subprime mortgages if he actually had to live with the people he was ripping off.
If we could see one another’s pain and empathize with one another, it would never be worth it to us to commit the crimes in the first place.

If you're Native American and you pray to the wolves, you're a savage. If you're African and you pray to your ancestors, you're a primitive. But when white people pray to a guy who turns water into wine, well, that's just common sense.

People love to say, “Give a man a fish, and he’ll eat for a day. Teach a man to fish, and he’ll eat for a lifetime.” What they don’t say is, “And it would be nice if you gave him a fishing rod.” That’s the part of the analogy that’s missing.

Помни, что мужчина определяется не тем, сколько он зарабатывает. Ты можешь быть хозяином в доме и зарабатывать меньше своей женщины. Являешься ли ты мужчиной, зависит не от того, что у тебя есть, а от того, кто ты. Быть мужчиной не означает, что твоя женщина должна значить меньше, чем ты.

Я хотел взаимоотношений, а вопросы - это не взаимоотношения. Взаимоотношения строятся в молчании.

Быть выбранным - величайший подарок, который вы можете подарить другому человеческому существу.

The hood has a gravitational pull. It never leaves you behind, but it also never lets you leave. Because by making the choice to leave, you’re insulting the place that raised you and made you and never turned you away. And that place fights you back.