Цитаты из книги Доверие

Думаю, мой самый главный писательский страх – стать заложницей ситуации и штамповать безликие книги, будто на конвейере, каждые шесть недель.

Мы были потеряны и сломлены, каждый по-своему. Она нуждалась в нас не меньше, чем мы в ней. Отец, брат и я жизнью пожертвуем ради Тирнан.

– Куда ты, туда и я, – шепчет парень в перерывах между поцелуями. – Ты везде будешь счастлив? – Без тебя не буду. В этом я уверен.

Мой дом там, где ты

Дом Тирнан – рядом с нами. Мы готовы убить, защищая ее.

Поверить не могу, что от них остался только пепел. Гребаный пепел. Родители были такими значительными и важными при жизни. А сейчас… они поместятся в обувную коробку. Чертову обувную коробку.

Калеб – это дождь. Страсть, крик. Когда мои волосы липнут к лицу, пока я обвиваю его руками. Когда все происходит спонтанно и громко. Когда я чувствую его каждой клеточкой кожи. И в то же время он – шепот. Снег, огонь в камине. Когда ты ищешь тепло его тела под одеялом в два часа ночи, пока все остальные обитатели дома спят.

Я знаю, что должна собирать чемодан, но не хочу. Потому что в период взлетов с тобой так хорошо. Даже хочется, чтобы это никогда не заканчивалось. Зато в период падений… Период падений как будто возвращает меня в прошлое

Он – мой здравый смысл. Голос, озвучивающий то, что я и так уже знаю. То, что мне нужно услышать. Однако мое сердце… Оно чувствует все, без чего я не могу жить.

Когда мир кажется маленьким, ничто не может тебя ранить. Ты хочешь остаться тут, потому что чувствуешь себя в безопасности. По крайней мере, на какое-то время. Однако потом ты осознаешь, что кроме тебя самого в этом крошечном мирке никому нет места. А одиночество гораздо хуже чувства незащищенности.

Доверие. То есть вера в искренность, надежность, истинность чего-либо.

Я хочу быть всем, что она видит.

Они оба не умеют принимать любовь от других людей, но им не нужно разговаривать. Вот что заменяет им слова. Он никем не упивается так, как жаждет упиваться ею. Ее запахом, ее звуками, ее прикосновениями… ее вкусом. Объятия Тирнан дарят ему ни с чем несравнимые ощущения. Ему хочется любить ее. Доставить ей удовольствие. Он хочет довериться ей и когда-нибудь увидеть девушку с его ребенком на руках.

– В тебе совершенно нет пустоты, – произношу шепотом. – Я чувствую твое сердце.

Классно обнимать человека, не желающего отпускать тебя первым.

Некоторым вещам невозможно научить. Лишь научиться.

– Склонна к соперничеству, хм? – Нет, а что? – Я вскидываю бровь. – Это фамильная черта де Хаасов? – Нет, Ван дер Бергов. Смотрю на Джейка. Я ожидала замечания о своей семье. – Ты теперь наша, – говорит он, заглядывая мне в глаза.

Тирнан нуждается во многом, только все эти вещи не купишь. Ей нужен смех. Нужно напиться. Нужно, чтобы ее щекотали, обнимали, носили на руках и шутливо дразнили.

– А может, я решу, что время, проведенное здесь, пойдет тебе на пользу, и никуда тебя не отпущу в конечном итоге. По крайней мере, пока не увижу, как ты смеешься, – добавляет Джейк. – Или кричишь, или плачешь, или споришь, или шутишь, используя при этом что-то поинформативнее кивков и односложных ответов.