В Люксембургском саду навсегда

Во вступлении к повести переводчик Юрий Гусев пишет "Современный человек не способен постичь, логически уяснить, что есть жизнь, что есть смерть. Нет, Петер Фаркаш не дает нам объяснения этих вещей, — но хотя бы позволяет прикоснуться к ним через некое сверхощущение, через нечто вроде интуиции, нечто родственное ей". Я прочла эти строки и задумалась - что же такое ждет меня в этой необычной прозе, какое сверхощущение прячется в словах и буквах? И я поняла, почти сразу поняла, с первой страницы, с внезапного погружения в картину. Представьте, вы сидите в больничной палате, в изножье кровати, а перед вами любимый человек. Рядом еще кто-то, на периферии зрения медсестры и врачи, порой взгляд падает на медицинскую аппаратуру, слышен скрип линолеума, отвлекает солнечный свет на белой простыне, и кажется воздуха не хватает, кажется разума не достает, чтобы постичь то, что происходит.

"...Приоткрыв рот и попытавшись выдавить воздух из горла, обнаружил, что легкие его словно бы наглухо забетонированы. Даже, может быть, не легкие, а что-то еще ниже, потому что даже желудок у него вдруг стиснуло; на мгновение ему показалось, он сейчас задохнется, глаза вылезли из глазниц; в конце концов он слегка повернул голову и кивнул".

Эта повесть о не о любви/ Любви / ЛЮБВИ. Она о чем-то большем. О том насколько два человека могут быть близки друг другу, насколько одному возможно выжить без другого. И это не про болезненную психическую зависимость (вот надоело слышать о том, что все книги о больших чувствах это нездоровое, ненормальное состояние слияния). Нет, о таком невозможно говорить в таких сухих и безумных категориях, обесценивающих чувства. Это про метафизику любви, глубинное понимание единства душ. Я не знаю как объяснить такое, у меня слишком бедный словарный запас. А эта книга заключает настоящий космос, вселенную чувств. Ее читаешь и проживаешь вслед за героем каждое колебание и движение, дочитываешь и замираешь. Словно осыпаешься и превращаешься в прах.