The Child Thief

Тело Красной Кости конвульсивно напряглось и безжизненно обмякло. Может, он, наконец, мертв? Ник от души надеялся, что это так – пусть весь этот кошмар кончится хотя бы для него.

Не подражай зверю, на которого охотишься — вряд ли животное обманешь его же собственным зовом. Вернейший способ приманить добычу — голос другого зверя, разжившегося пищей.

Никакого благородства, никакой романтики, только смерть…

С богами и богинями нужно держаться настороже, иначе можно слишком глубоко увязнуть в их страстях и интригах.

Похоже, волшебство уродовало каждого по-своему: разнообразие обезображенных тел и лиц людей, уставших от собственных душ, казалось бесконечным.

В кино на этом бы все и кончилось. Получив отпор, обидчик проникся бы к Нику некоторым уважением, и если не подружился бы с ним, то, по крайней мере, оставил в покое. Но Ник знал: в реальной жизни так не бывает. В реальной жизни тебе может посчастливиться взять верх, но типы вроде Лероя этого ни за что не забудут. Не забудут, не простят и после, со временем, обязательно найдут возможность поквитаться.

Потому что ситуация была не просто безнадежна – она была полностью, абсолютно нелепа. Если бы не ее трагизм, это было бы просто смешно. Обе стороны так ослеплены страхом и ненавистью друг к другу, что даже не видят, что сражаются за одно и то же – за то, чтоб эти люди могли покинуть остров. Безумие!

Честь у Ульфгера имеется – во многих отношениях это и есть главная причина его несчастий. Он связан тем, что полагает своим долгом; насколько искажено его понимание долга – уже другой вопрос.

– Да, – вздохнул эльф. – Ее трудно не любить. Она – будто сама природа. Но, – эльф понизил голос, – с богами и богинями нужно держаться настороже, иначе можно слишком глубоко увязнуть в их страстях и интригах.

Безумие! Вот все, что я здесь нашел. Может, сам Авалон порождает его? Может, это в природе волшебства - сводить всех с ума?