Воробьиная река

А правда в том, что писать обо всем и одновременно ни о чем, выворачивать наизнанку реальность и делать эту изнанковость доступной, хоть на секунду, почти любому желающему, может только Макс Фрай. И, если прилепить на обложку книги его вдохновенную аннотацию, то это нисколько не улучшит качество текста. Ни на йоту, талант не передается в аннотациях, видение мира не приклеить другому, совершенно чужому человеку. Прилепив красивую аннотацию можно лишь продать книгу, вдохновленным и одухотворенным почитателям Макса Фрая, которым под соусом из сладких обещаний чуда подсунули очередную какашку. И это все из области дешевого маркетинга и такое фуфуфу, что говорить не хочется. Светлана Мартынчик тоже живая тетя, и тоже хочет кушать и измерять достаток живыми, ощущаемыми денежными знаками. Даже, если ради этого нужно совершить всего лишь небольшое маленькое предательство текста.

Просто книги из серии ФРАМ еще можно было читать. Это было совсем не то, что оригинал, но это было удобоваримо и вполне себе ничего. Книги из новой серии читать невозможно. Это настолько плохо, что похоже на тонкое издевательство. Абсолютная бессмысленность текстов, помноженная на абсолютное неумение обращаться с языком. Если поставить разные интересные слова в совершенно немыслимые позиции, и нарушить все правила построения предложений в русском языке это нисколько не улучшит качество текста. Сборник Замировской - жуткая попытка писать языком Лены Элтанг о вещах из мира Макса Фрая. Результат плачевный и тошнотворный. Сборник похож на хромого и слепого щенка, который пытается научиться кататься на велосипеде, хотя собаки в принципе не катаются на велосипедах, даже здоровые.

Тень бывшей женщины, которая варит на кухне магнитное варенье и обвиняет тебя, якобы настоящую, в том что ты лежишь порезанная в ванной... и красная нашлепка пластика на липокм запястье, вроде как посмертная маска... и женщина, получившая взамен вместо выпущенного кота чужую жизнь и бородатого мужа, жующего хлеб с майонезом... Если здесь и есть смысл, то он настолько глубоко закопан, что без марок не разберешься. Но литература, которую нужно читать в измененном состоянии сознания не может являться литературой... Всего лишь вылитое на бумагу воспаленное внутреннее я, зачем-то изданное и успешно проданное, запакованное в красивую обложку. Лучше бы не являлась совсем.

Я чувствую себя несчастной жертвой великого зверя маркетинг. И наяву вижу как издатель мерзко хихикает и потирает ручонки.

Каждое слово и каждое явление таит в себе килограммы неведомого ментального материала. Она умеет потянуть за какую-то правильную нитку и медленно доставать это, причиняя нам то радость, то боль.
Первая книга Татьяны Замировской так и называлась «Жизнь без шума и боли». Второй сборник рассказов – "Воробиная река" – полный ларчик новых удивлений и открытий.
Обложка книги, такая красивая, убаюкивающая, кажется, не имеет никакого отношения к рассказам, которые она целомудренно скрывает. В данном случае это скорее плюс -- неподготовленный читатель словно снотворным, утолит нежной женственной птичьей трелью свою тоску. И рассказы внутри не покажутся такими уж странными.
Чтобы понять Таню, нужно выйти на крыльцо осенним вечером, снять кофту и носки. И тогда ваша жизнь станет богаче и интереснее, ей будто добавится еще одно измерение, устройство которого нам хорошо известно - из наших сновидений. Например, во сне случается, что вам не хватает слов, или спокойствия, и вполне вероятно, этим вашим воспользовался кто-то другой. У вас две ноги, две руки, одна голова…. Но все остальное… чужие чувства, чужие голоса, чужая квартира и чужая жизнь. Выходите из мира, как из квартиры, а вернуться-то некуда уже. То ли мир изменился, то ли жизнь больше не ваша.
В Татьяниных рассказах есть особенное знание – сквозь призму их креативности мы можем постичь нелогичность нашего явного мира, или хотя бы почувствовать, что у нас есть на это надежда.
Сюрреализм происходящего в Таниных мирах не мешает нам узнавать в героях себя, своих друзей и вообще людей из привычного нам трехмерного мира. Нина Дура, у которой украли голос на выборах – это вообще все больше каждый из нас, одураченный.
Кому-то рассказы Тани покажутся игрой, выдумкой. Для меня они более чем реальны. Литературный эксперимент, лингвистическое хулиганство, игры с персонажами и пространствами – это попытка быть честной даже в самых потаенных размышлениях. Мир непостижим с серьезным лицом. Иногда запутав читателя нелогичными, абсурдными, но очень искренними картинками, автору удается погрузить нас в гремучий раствор своих переживаний.
Иногда свои непростые открытия передать совершенно некому, либо есть кому передать, но слишком уж это пугающее, личное, и даже в собственном дневнике это записывается только в аллегоричной, зашифрованной форме. В коробочке Таниных рассказов есть тайное послание: для каждого оно свое, и если твой ключ подойдет, то откроется оно и вовсе без ключа. Ключом в этих мирах, похоже вообще ничего не открывается, зато закрывается абсолютно все.
Главный герой Таниного рассказа обычно нетвердо стоит на ногах, витает в неком космосе, будто иностранец, инопланетянин. Вокруг него все чужое и чуждое. Он или она нередко пребывает в растерянности. Нередко грустным упреком из под челки на нас смотрит грустная и замкнутая девушка, которая плохо чувствует себя в окружающей реальности, не умеет варить борщ и большую часть времени ни с кем не общается, а закрывается на балконе, слушает музыку, курит и читает. В другом рассказе она примеряет на себя жизнь многодетной матери, чувствуя себя не в своей тарелке, ежедневно сбегая. Такой персонаж мне знаком, он приходит и поселяется в нас, когда жизнь переполняется абсурдом, когда все вроде хорошо и все живы, но откуда ни возьмись набрасывается невыразимая тоска. Здесь в книге она персонализирована, на нее можно посмотреть, даже поговорить с ней, задать пару вопросов.
Порой герои задают эти вопросы молча или жестами, только таким нелинейным образом умудряясь объяснить друг другу довольно сложные вещи. Эти сложные вещи, если приглядеться, в итоге оказываются базовыми философскими вопросами, замаскированными под простую житейскую безголосую болтовню.
В рассказах Тани разыгрываются нешуточные драмы. И выводы из этих историй герои делают совершенно логичные: «Никогда не проверяй, если что-то подозреваешь, никогда ничего не открывай, ничего не руби, ничего не трогай, а если порубил – никогда не уходи».
Изящные окончания, из которых автор ловко выныривает, словно из теплого крымского моря – это тоннель между мирами, который изящными стежками сшивает разные плоскости повествования. Иные окончания – притча и мораль. На Татьяниных рассказах с успехом можно гадать.
Мне очень сложно обозначить литературный контекст для рассказов Тани. Они настолько же сказочны, насколько реальны. Это документалистика сквозь призму яркого и живого художественного восприятия. В живописи напоминает картины Фриды Кало и акварели Аруша Воцмуша. В кинематографе – фильмы Дэвида Линча. В музыке… хм (сама Таня говорит, что ее проза – это Дэвид Ланг и Стив Райх), но тут у каждого могут быть свои ассоциации. Совершенно точно одно – Танины рассказы, как музыка без слов или музыка на чужом языке. Если читаешь повторно, воспринимаешь как нечто новое. Так что это очень выгодная покупка – сразу несколько книг в одной, при каждом следующем прочтении, вы будто читаете рассказы в первый раз.
Даже если вам сложно Таню понять, расслабьтесь, это нормально. Мне кажется, она и сама будет удивляться, читая эту книгу.
В который раз вместо рецензии, я пытаюсь объяснить, как все в книге устроено. И если вам хочется распечатать этот текст на листке бумаги и ритуально сжечь, значит, у меня получилось. Вот и Таня пишет то же самое:

Давит. Душит. Пеленает паутиной, заставляя судорожно хватать ртом воздух, вдруг перерубят и задохнешься.
Зябко, неуютно, опасно, печально, застывшей статуей смотришь в окно, смотришь по сторонам в дороге. Ищешь солнечные лучи, а их, как нарочно все нет.
Навскидку так можно описать мое впечатление после прочтения этого сборника. На обложке имеют место быть слова Макса Фрая о том, что прочтение рассказов Татьяны Замировской - это как путь от кризиса к чему-то в форме надежды и света. У меня же был полностью обратный эффект, после прочтения того или иного рассказа хотелось спрятаться в темном углу, чтобы ушли все, кого я даже потенциально в полном бреду буду бояться, опасаться и так далее, будь то недруги, тема смерти, здоровья или просто настроения. Большинство рассказов с эмоциональной точки зрения и со стороны слога оказались непростыми, я буквально продиралась через них, словно запуталась в зарослях ежевики, вон уже все руки в крови, а все равно надо дойти до конца и выбраться. Наверное самый зацепивший рассказ - это тот самый, что дал название сборнику, в котором в такой необычно тревожной для меня форме автор замешал чьи-то опасения, ужасы, переживания, перемены в жизни, судьбы, перста указующие и направляющие. Эффект проникновения тот еще, до сих пор в ознобе передергиваю плечами, стоит вспомнить те или иные линии повествования.

Как итог - безумно противоречивое впечатление, непростое для меня чтение и на уровне текста, и на уровне сюжетов. Кому-то наверное более чем зайдет, а для меня оказалось слишком.

Не понимаю, почему такие отзывы о книге. Конечно, она не простая, я бы сказала, что книга нелинейная. Но в этом-то ее ценность и мастерство автора -- увязать в единую историю такую сложную, неуловимую субстанцию. В каждом рассказе отдельный мир, который действует в рамках определенной логики. Но фантастикой это не назовешь. Все вполне реалистично, если допустить, что из одной жизни в другую бывает дверь. Если представить себе, что жизнь -- это не сплошной непрерывный тоннель, а коридор со множеством дверей. При этом автор не зацикливается на этой многоэтажности -- она лишь способ слегка подбодрить читателя, заставить его поверить в возможность разных чудес, пусть эти чудеса случаются хотя бы в литературном тексте. Хотя я знаю, что не только в литературном тексте. А в жизни тоже. Иногда чудо так необходимо и желанно, что оно происходит по-настоящему.

Взять, к примеру, рассказ 1874. Возможно, кому-то он покажется фантастикой или бредом. Для тех, кто не знает, что он с документальной точностью рисует один реально существующий парк, реально существующий дом в реально существующем городе. Но, вот незадача, герои замечают, что внутри разваленного дома, и только внутри, 2007-ой год. А снаружи, к примеру 2010-й или любой другой. Разве такое бывает? Такое может произойти в том случае, если тебе очень-очень нужно попасть в этот 2007-й, попасть и исправить какую-то фатальную случайность.

Рассказ "Воробьиная река", которым названа книга, как раз объясняет природу таких чудес. Как может произойти чудо в реальной жизни и откуда оно берется? Как человек, поверив в чудо, может его сотворить. Ключевой момент в обоих рассказах -- это нужно сделать не ради себя, а ради другого.

А как вам рассказ "Прибавление", увиденный глазами маленького мальчика, о том как семья терпит на своей территории еще одну семью? Сюрреализм этого рассказа передает восприятие ребенка. Согласитесь, дети воспринимают реальность по-своему. И, по-моему, за этим интересно наблюдать. Интересно смотреть на наш мир -- реальный, не выдуманный -- глазами разных необычных персонажей. Вот, наверное, так я бы сформулировала метод, который Татьяна открыла. Мир реальный, персонажи, глазами которых мы его видим -- не очень.

За эту книгу я взялась из природного любопытства и любви к экспериментам. Очень уж расходилась восторженная аннотация Макса Фрая с отзывами в сети.
"Пока не начнешь читать, не разберешься"- решила я. И начала. Прочла, а теперь сижу и думаю : "Что это было и зачем?"
Обещанных красот языка я там совсем не рассмотрела. В меру жаргонизмов и мата, странная конструкция предложений... Что касается содержания, то я его просто не поняла в половине случаев.
Замировская берет обычные ситуации из жизни и ставить их на голову, старательно перемешивает и очень собой довольна. Пунктик автора-это приезжающие из неведомого откуда-то мертвые люди. К персонажу А приезжает персонаж Б, какое-то время действует в сюжете, уезжает, а потом оказывается, что персонаж Б "пять лет как похоронен". И никакого обоснуя к этому факту не прилагается.
Встречается эта коллизия в рассказах "Бывшая.Жертва", "Полжизни карусель" и "Две недели в янтаре" Повторяется и повторяется, как заигранная пластинка.
Тексты и сюжеты вязкие, мутные, как сон помешанного. Герои не картонные даже, а какие-то тени теней.
И вопрос "зачем"? Только крепнет от рассказа к рассказу. Я не только не чувствовала при чтении какого-то прорыва, "выхода из кризиса", но и чувствовала себя заболевшей. Духовно и физически.
С огромной радостью скинула этот странный текст с плеч. Приходится признать, что ничегошеньки я не понимаю в современной литературе. Ну, совсем не понимаю.

"Это что ж такое творится-то?" - спрашиваешь себя после каждого прочитанного рассказа, абзаца, слова. Нет ответа. Книга как будто на другом языке написана, на каком-то кодовом причём. Буквы знакомые, слова отдельные понимаешь, а смысл - нет. Как будто попугай по клавиатуре попрыгал, текст набрал, отправил, кому надо, и вот перед нами сие творение. Что хочешь, то и делай. В данном случае лучше не делай: не читай.

Чем эти рассказы должны были стать, сказать сложно. Получился какой-то сумбурный текст, - именно текст даже, а не рассказы, - у которого есть начало, конец, но вместо сюжета какая-то последовательность действий, а вместо героев - невнятные пятна, что скорее вызывают недоумение, чем сочувствие или интерес.

Такое обычно бывает во снах: странная реальность, очень похожая на нашу, но со своими правилами, другими измерениями, логичной нелогичностью, которая вскрывается только после пробуждения. Когда это происходит с тобой, - это часть жизни, когда с кем-то близким, - тема для обсуждения, но если это сваливается на тебя вот так, - спасибо, я пойду.

Метафоры и эпитеты, призванные раскрывать новые грани привычных вещей, неловко повисают в воздухе. Разбросанные тут и там, припрятанные между страниц отсылки к именам, городам, эпизодам абсолютно безжалостны, и после того, как у них не получилось тебя покорить, быстро показывают свою истинную суть: полную, абсолютную, ничего не выражающую пустоту бессмысленной череды букв и пунктуационных знаков.

Нам обещали чудеса, но не показали даже пары карточных трюков. Расходимся.

Не хочу писать много об этой книге, да и писать особо нечего, пустоватым осталось содержимое, прячущееся за такой красочной обложкой.
Ах да, это сборник рассказов некой Татьяны Замировской, автор мне неизвестный, но я доверилась серии. Какое она оставила впечатление? Сказать трудно, были рассказы и ну оооочень плохие и вполне читабельные, даже хорошие. Дала ли он мне что-нибудь? Кроме смеха в некоторых моментах... Ничего. Были ли у меня какие-то ожидания? О да, читала в этой серии "Арену" Никки Каллен и ожидала чего-то атмосферного, теплого, местами печального. Автор пыталась добиться подобного эффекта, пыталась вложить глубокий смысл в каждый рассказ, пыталась добавить капельку сумасшествия и волшебства. Получилось ли? Точно нет.
В каждом рассказе виден потенциал, видно, к чему стремилась автор, но так и не вышло. Настроение рассказов печально-меланхоличное, в каждый из них вложен какой-то смысл, но автор так глубоко закапывает его в несуразных сравнениях и метафорах, что он теряется. Да и кидаться за ним в это болото нет никакого желания. В отличии от Макс Фрай, при попытке дополнить реальность чем-то сумасбродным, магическим выглядит это скорее как бред наркомана, даже смешит. Эх.
Давно не ставила столь негативных оценок, но увы, книга прошла мимо, совершенно. Никаких эмоций, никаких впечатлений, словно ее и не было.

Я открыл для себя новое имя в русской литературе — Татьяну Замировскую. Да, она из Беларуси, да, давно живёт в Нью-Йорке. Но пишет-то на русском, а значит, её творчество — часть русской литературы. И пишет она блестяще, просто закачаешься!

Но есть одно «но»… К сожалению, вне своих текстов она проявляет себя, простите, как дура. И попала в не ту компанию. Слава Богу, в её прозу это безумие не просочилось. Она — из тех, кто выступает против Лукашенко.

Дело тут не в том, что мне Лукашенко симпатичен. Он — обыкновенный «хохол», и таких в Беларуси большинство. Он, можно сказать, их ставленник. И это глубинно чуждо и белорусской, и русской ментальности. Вот на этот подлинный, но болезненный факт и начинают накручивать горы лжи.

Второй их упрёк: Лукашенко — «селюк», грубый и простоватый, несовместимый с тонкой душой белорусской интеллигенции. Что ж, в его простоте есть доля правды. Хотя я бы посмотрел на этих «тонко чувствующих белорусских интеллигентов». Кажется, единственная, кого можно так назвать, — это сама Замировская. Может, есть ещё кто, но мы о нём не знаем. Вряд ли их много.
Тут можно посмотреть на Украину. Вот там пришел к власти так сказать интиллегент, актер. и что зашибись стало? довел страну до войны. Хоть пальцем бы пошевелил и ничего бы не было. вся страна умылась кровью. И кто тогда лучше просто как пень Лукашенко но не потерявший здравый смысл, или этот интеллигентской бес? возможно дьявол.

А вся интеллигентская дурость здесь в одном: покажите мне хоть одного интеллигента во власти! Разве Олаф Шольц — интеллигент? Или Фридрих Мерц? Была ли интеллигенткой Ангела Меркель? Тут, как говорится, клейма ставить негде. Один тупее другого. И почему-то всегда именно таким людям — «за державу обидно»!

А потом являются специально обученные люди (или иноагенты) и день за днём, час за часом принимаются учить нас — как правильно любить Родину. «Ха-ха да хи-хи, какой у вас президент!» У истинного интеллигента на это срабатывает комплекс неполноценности. А у вшивого, как говорил один товарищ, это называется иначе — лакейство, смердяковщина. И вот наш интеллигент уже поплыл по этому течению… И пропал.
...Ещё тут надо сказать про бюрократию. Власть это бюрократия. Любая и Везде.  За это власть не любят. Вот мне интересно уехали они на запад. и там теперь ее любят что-ли. Бюрократию.?


Но, будем объективны, как писатель она — просто класс. И в её книгах почти нет политики. Ладно, у каждого есть шанс одуматься. Даже у, казалось бы, безнадёжных случаев вроде Юлии Латыниной, которую я всегда считал образцом лакейской души, — и та, представляете, покаялась!
...И кстати , что тоже много объясняет, в голове у ее главных героев всегда происходит черт те что.  Такое не придумать. Это же все про себя! Соответственно блин какой тут может быть спрос собственно говоря!

Замировская очень необычная писательница, своеобразная. По содержанию Воробьиная река еще более странная, чем ее Земля случайных чисел, которая произвела на меня сильное впечатление.

Первое, что отмечаешь – нарушены причинно-следственные связи, просто порваны, какая-то квантовая запутанность или шизофрения, похоже и на то, и на то. Порой вообще невозможно читать, сюжетные линии есть, а сюжета нет.

Более-менее смысл проступает в рассказе про карусель, там вроде как Семен изменил прошлое после отказа девушки Алины. Надо сказать, там все герои постоянно меняют прошлое. Еще рассказ со смыслом - про женщину, нашедшую дверь в дереве.

Рассказы «Давай перелезем» и «Воробьиная река» очень женские. А «4 письма» невозможные, на них прям застопорилось все.

Рассказ «Две недели в янтаре» практически калька с «Лодочки» из Земли случайных чисел. Про друзей, которые отлично проводят время, но вообще они давно умерли.

И вот эта тема, которая погружает тебя в мир ушедших от тебя людей, что с ними происходит, живы ли они - нет оказывается нет. А жив ли ты сам. Тоже вопрос. Прошлое и будущее причудливо перемешиваются, и вот человек, которого ты встретишь и полюбишь, он уже умер, получается ты его не встретишь, но тем не менее он был как будущее в прошедшем, как прошедшее в будущем, офигенно - как мыслеизыскание.

Но порой было уж очень сложно. Слишком парадоксально.

Рассказы Замировской это как предчувствие смерти. Когда я начинаю её новую книгу, я уже знаю, что это будет неудобная и фрустрирующая, но очень важная встреча.

Тексты Татьяны не обязательно понимать, их желательно чувствовать. Сюжеты у Т.З - достаточно условная вещь, потому что она пишет из снов, а сны нельзя смотреть на заказ.

Вам когда-нибудь снилось, что вы приезжаете на море, но забыли купальник, не можете дойти до пляжа, не получается искупаться? Или что купили билет в поезд, а ваше место уже занято. Или приезжаете в родной город и не можете понять, а что это теперь за место. Заходите домой, а в подъезде дома отсутствует пара лестничных пролетов. Примерно такая атмосфера зловещей фрустрации, безысходности, безвозвратности пронизывает рассказы Т.З.

Иногда герои находят выход, иногда нет, но они все равно побывали в лимбе, так или иначе встретились со смертью, и она их уже прибрала к рукам. Кого-то спрятала, кого-то подменила, что-то вокруг переиначила. Даже если прошла по касательной - все равно оставила свою метку. Смерть у Замировской нестрашная, она щемящая, скулящая, путающая.

Глубоко метафоричные рассказы совсем не то, чем кажутся на первый взгляд, очень часто это истории-перевертыши. Помните, как в «Острове проклятых»?

Ничего не нужно воспринимать буквально, нужно подумать, почему бабушка, умершая 5 лет назад, приезжает и печет вам блины и закатывает баночки? Почему возвращаться в 2007 из 2014 получается, но только на один день? Почему муж не узнает жену, приехавшую к нему в командировку? Почему все в таком тумане? Где тут присутствие смерти?

Боль утраты притенена историями возвращений с того света, обещанием чуда, и играми подсознания. Татьяна – мастер растягивать реальность и сжимать её. Погружать вас в вас. Пьянить вашими же воспоминаниями, утешать тем, во что поверите только вы.

Мир Замировской это всегда одно и то же место, которое легко вообразить, это лимб, это сон, это декорация, в которую которую сразу же попадаешь, открывая любой её текст. Это пограничная зона между реальностью и памятью, жизнью и смертью, любовью и воспоминанием о любви.

Нетрудно догадаться, что автор выполняет функции проводника между этими состояниями, иначе быстро потеряешься. Но и проводник может заблудиться, имейте в виду. Иногда выпутываться будет сложно даже под убаюкивающие подсказки мастера. Но вы, наверное, и не ищете легкого чтения, если выбрали «Воробьиную реку».

Для меня книги Татьяны всегда про безвозвратность, описанную так мощно, так поэтично и так, порой, недоступно, что начинаешь поскуливать. Ты будто всегда в шаге от разгадки.

Щемяще-целительные тексты, в которых есть все, что человеку нужно почувствовать о том, как бывает, когда теряешь и уже не можешь вернуть.