Matka

Жизнь становится дороже, оттого и люди злее. Говядина второй сорт — четырнадцать копеек фунт, хлеб опять стал две с половиной...

Они — ничего, ласковые, улыбаются. Им скажут: «А ну, вот это умный и честный человек, он опасен нам, повесьте-ка его!» Они улыбнуться и повесят, а потом — опять улыбаться будут.

Один за всех, все за одного — вот наш закон, если мы хотим одолеть врага!

Мы не добьемся лучшей доли, покуда не почувствуем себя товарищами, семьей друзей, крепко связанных одним желанием — желанием бороться за наши права.

Вот, Паша, и старики стали к тебе за умом ходить.

Не будем говорить о старости и о молодости! Посмотрим лучше, чьи мысли вернее.

Если меня когда-нибудь ударят, я весь, как нож, воткнусь в человека, — зубами буду грызть, — пусть уж сразу добьют!

Меня столько обижали, что я уже устал обижаться.

А может, вы и есть родная моя мать? Только вам не хочется в том признаться людям, как я очень некрасивый, а?

Все, чего человек не смеет сказать при людях — в трактире, например, — что это такое есть?Тайна! Тайне же место — наша святая, равноапостольная церковь. Все же другие тайности, по углам совершаемые, — от заблуждения ума! Желаю вам доброго здоровья!

Женить сына пораньше — родителям спокойнее. В семье человек лучше сохраняется и духом и плотию, в семье он — вроде гриба в уксусе!

Почти каждый вечер после работы у Павла сидел кто-нибудь из товарищей, и они читали, что-то выписывали из книг, озабоченные, не успевшие умыться. Ужинали и пили чай с книжками в руках, и все более непонятны для матери были их речи.

Все рабочие — наши товарищи, все богатые, все правительства — наши враги.

Да здравствуют рабочие Италии!

Мы — социалисты...

Как странно, Пелагея Ниловна, — рабочий народ живет такой трудной, такой обидной жизнью, а ведь у него больше сердца, больше доброты, чем у тех! И махнула рукой, указывая куда-то вдаль, очень далеко от нее.

Конечно, я старая и глупая, но хорошее и я понимаю!

Мы должны построить мостик через болото этой гниючей жизни к будущему царству доброты сердечной, вот наше дело, товарищи!

Разве мы хотим быть только сытыми? Нет!

Э, вы еще молоды, товарищ, мало луку ели!