Самый синий из всех

Интересно, что будет, если сложить вместе два одиночества? Я закрываю глаза. Представляю, как с ревом встречаются два океана. Как с грохотом сталкиваются в воздухе волны, похожие на синие глыбы. Сталкиваются, проникают друг в друга, смешиваются...

И становятся одним целым.

Где-то внизу хлопает подъездная дверь.
– Эй, голубки, – орет Каша. – Кончайте там свои курлы-курлы, мы вообще-то вас ждем.
Пауза. Смех.
– Как-то двусмысленно получилось… Но вы, короче, давайте в темпе!

– Подруга? У тебя появилась подруга?
– Типа того.
Ага, подруга… С бритым затылком и кулаками размером с мою голову. Я отрезаю маме кусок манника, который Егор приготовил перед уходом.

Может, это не мир от нас закрывается, а мы от него? Мы все сомневаемся, боимся не справиться, ошибиться, получить отказ... И в итоге бездействуем. Вот откуда берется море внутри. Вот как рождается одиночество.

Я улыбаюсь и снова возвращаюсь к списку, выискивая свое имя. Боюсь его найти (сцена, ужас!), но и не найти тоже боюсь. Не хочу играть. Но почему-то мне важно быть выбранной.

- Ты идиотка, потому что пытаешься со всем разобраться сама.

- Что?

- Ты меня убиваешь... - бормочет Каша, варежкой вытирая мне щеки. - Знаешь определение друга? Это тот, кто лезет в какашки вслед за тобой. Даже если они прескверно воняют.

– Спектакль только завтра, так что у нас еще есть время вытащить твою плечистую Рапунцель из башни. Хотя лучше все-таки поспешить. Я уговорил отца не отменять спектакль, сказал, что мы все решим, но он уже выдернул почти все волосы на голове и выглядит без них довольно-таки жалко.

Если слишком долго держать себя в рамках, можно превратиться в портрет.

Я тоже киваю, хотя, как ни странно, страха перед Егором больше не ощущаю. Скорее… настороженность. С его появлением что-то неуловимо изменилось в квартире. Он принес хаос своих мыслей, боль, апатию… Я чувствую их даже без прикосновений и не знаю, как вести себя с ним теперь, когда он не ругается и, кажется, даже пытается помочь.

Я киваю. Он подходит вплотную и вдруг наклоняется надо мной. В распахнутом воротнике рубашки виднеется ключица, и мне немедленно хочется ее нарисовать.
А еще поцеловать.