Жінка у вікні

Как врач, утверждаю, что страждущий ищет окружение, которое он может контролировать. Такова клиническая точка зрения. Как страждущий (это слово подходит), я говорю, что агорафобия скорее не разрушила мою жизнь, а стала ею.

Дети необычайно гибкие. Они способны выдержать пренебрежение, вынести надругательство, выжить там, где взрослые терпят крах.

Когда дело касается диагностики, медицинская литература становится почти что художественной. «Агорафобия… распространяется на пребывание вне дома в одиночестве, нахождение в толпе или нахождение в очереди, пребывание на мосту». Я бы много дала, чтобы постоять на мосту. Черт, да ничего не жалко, чтобы потолкаться в очереди. Вот это мне тоже нравится: «Нахождение в центре театрального ряда». Центральные места, не меньше.

...откуда бы ты ни приехал, привыкать к новому месту нелегко.

Пока мы стоим в темноте - я в халате, мой съемщик с ножом, - до меня доходит, что так близко от него я ещё не была. Он может меня поцеловать. Он может меня убить

Чувствую себя совершенно бесполезной. Словно я в кинотеатре, фильм окончился, зажегся свет, и все вышли из зала, только я продолжаю сидеть, пытаясь понять, что случилось.

Я заметила, она любит выпить вечером. Я тоже люблю. А любит ли она выпить утром? Как я.

Некогда у меня в голове была картотека. Теперь там разбросаны листки бумаги, разлетевшиеся от ветра.

Иногда у меня возникает чересчур много мыслей сразу. Как будто в мозгу перекрёсток и все пытаются проехать одновременно.

Известны неправильные цитаты из фильмов. «Сыграй еще, Сэм» – будто бы из «Касабланки», хотя ни Богарт, ни Бергман этого не говорили. «Он жив» – Франкенштейн не приписывал своему монстру какой-либо пол, там сурово сказано: «Оно живое». «Элементарно, мой дорогой Ватсон» – действительно появляется в первом же звуковом фильме про Холмса, но вы этого не найдете в романе Конан Дойла.