И когда Борька упомянул, что она передала личное приглашение на них обоих, – Яша почувствовал, что его колесница с пахлавой если пока не перевернулась, то явно поскрипывала колёсами неподалёку.

– Как «Метрополь»? – поинтересовался Сан Саныч, не глядя пододвинув кружку и принимая гостинчик «от Глаши».
– С бомжами и ворами, – ответил Якоб.
– Про вторых не спорю, а первые откуда?
– Всё оттуда же.
Шеф наконец соизволил оторваться от монитора и посмотрел на Войника.
– Опаньки, это кто тебе подсветку сделал?

Это было странное место, полное странных людей, которые за год стали для Якоба почти семьёй: с придурью, но любимой.

Нос распознал запахи, а глаза разглядывали каждый пиксель окружающего мира, ища, за что бы зацепиться. И вот когда ноги, обоняние и зрение вступили в преступный сговор, Якоб был доставлен прямиком к одной из местных забегаловок.

Почти четыре с половиной часа, оказывается, пролетают незаметно в компании глюков. Впрочем, это Яша давно уже знал.

- Но почему в понедельник-то никто работать не хочет?! – вполголоса возмущался Борька, поднимая взгляд на статую Рамсеса Великого в первом зале, и ткнул пальцем в давно почившего Владыку земли египетской. – Вот при нём такого не было!
– А при Хуфу [Хеопсе] так вообще все трудились на пирамидах без выходных, – подхватил Яша, и друг наконец улыбнулся.

Но эта война не пощадит никого из нас. Мы можем лишь постараться сделать так, чтобы ни одна из жертв не была напрасной.

Я, чёрт возьми, надеюсь найти хоть какие-то ответы в дневниках. Даже если мне тут у вас поселиться придётся, среди скучающих на полках мумий, я готов. Ты меня, главное, подкармливай, чтоб я не ссохся раньше времени.

А ты сам-то как, Горлум свежеиспечённый? Показывай свою «прелесссть».

Иногда Якобу казалось, что авиакомпании устраивают кастинг на самый непотребный сорт: мерзостный вкус был призван заглушить всевозможные негативные эмоции и фобии, которые могут возникнуть при полёте. И ему, чёрт возьми, удавалось! Стоило лишь адскому напитку попасть на язык, как мигом улетучивались все мысли, кроме одной: «Надо было брать чай!» В общем, как раз то, что ему сейчас требовалось. В кои-то веки он даже попросил добавку,

– Не, я уже смирился, что мой профиль никто не отольёт в бронзе. Тут главное же что – чтоб другого чего не отлили… Воск в глазницу там…

Пёс, услышав своё имя, склонил голову набок, присмотрелся, обработал информацию и отправил её на хвост-картошку, который тотчас заходил ходуном.

Якоб напрягся. На цыпочках он подошёл к двери и приложил ухо.
Ухо – не глаз, особой ясности не добавило.

Якоб отыскал Борьку, фотографировал друга с коллегами и особо важными персонами. Сам Войник никого из этих персон не знал, но об их важности можно было судить по цвету ушей Николая Боркина – те лучше лакмусовых бумажек выдавали волнение обладателя.

Когда он вернулся в комнату, на подушке свернулась тёмным клубком Лидка.
– Настоящий священный зверь, – умилился Яша. – Страж похищенных сокровищ.

– В следующий раз дважды подумаю, что жрать в этом гостеприимном городке, – проворчал Якоб.

Якоб уткнулся в подозрительно чистый для страны «третьего мира» ларёк с красочной вывеской «Shawarma», где буква «М» была нарисована на манер всем известного заведения с гамбургерами и клоунами. Рядом на всякий случай было приписано Doner Kebab – чтоб иностранцы уж точно не ошиблись.
– Да моя ты родная! – в сердцах прошептал Якоб и прибавил скорости.

Статуэтку подарила Машка – привезла из последней поездки в свой сказочный Египет, который сейчас уже сидел у Якоба в печёнках. И если честно, то ещё отдавался в почках, сиял под глазом, пучился шишкой на голове и, возможно, трещал парой рёбер.

Запах перегара мог бы изгнать всех фамильных бесов поместья. Призраков «Метрополя» точно разогнал.

Яша, тебе нужно в Каир. Если это то, о чём я думаю… Я тебя готов хоть в музейный саркофаг тут уложить для сохранности.