— До настоящего дня я верил в британское правосудие и чувство справедливости. Конечно, бывают и плохие англичане — точно так же, как и плохие индийцы, — но тем не менее я всегда считал, что сама система справедлива. Она наказывает преступников и защищает пострадавших. Теперь я понимаю, что отец мой был прав. Когда нападают на одну англичанку, невиновные индийские мужчины должны ползать перед нею на брюхе. А когда жестоко убивают сотни, если не тысячи безоружных индийцев — мужчин, женщин и детей, — преступника чествуют, как героя. Неужели «британское правосудие» означает лишь «правосудие для британцев»?

В столовой этим вечером царила праздничная атмосфера, она все так же колебалась между безвкусной и несъедобной. По случаю воскресенья миссис Теббит приказала кухарке сделать жаркое — и, в честь моего подвига, о котором писали газеты, из настоящей говядины. Блюдо могло выйти шикарное — примерно с той же вероятностью, с какой лягушка может стать принцем, если ее правильно поцеловать. Мясо запекли до полусмерти, а потом позапекали еще немного. У йоркширских пудингов был такой вкус, словно их привезли из самого Йоркшира, при этом обогнув земной шар не с той стороны.

— По-вашему выходит, будто мы неисправимые злодеи, — заметил я.
Он помотал головой:
— Нет, капитан. Будь мы неисправимыми злодеями, мы не нуждались бы в лицемерии. Мы бы даже не пытались оправдать то, что живем как хозяева в чужом доме. Мы ищем искупления и именно поэтому сами себя убеждаем, что мы благодетели. Но спасение наше в Господе, капитан. Он создал нас способными на раскаяние, и наша совесть требует, чтобы мы были на стороне ангелов. Обнаружив, что мы на другой стороне, мы начинаем ненавидеть себя за это.

Я повернулся к сержанту-индийцу:
— А где пассажиры?
— Всех пассажиров второго и третьего класса перевезли на вокзал Бандел-Джанкшен для дачи показаний, — ответил он. — В первом классе ехали только европейцы, сэр. Их тоже доставили в Бандел, но оттуда разрешили ехать дальше по своим делам. Но у нас есть список их имен с адресами.
Пассажиры первого класса были белыми, поэтому и надеяться нечего, что они послушаются приказа местного полицейского и будут сидеть несколько часов в какой-то дыре и ждать, когда у них возьмут показания. В Индии даже силы законности и правопорядка отступали перед превосходством расы.

Уже больше ста лет нам, бенгальцам, говорят, как нам повезло, что вы, британцы, милостиво ниспослали нам свой чудесный английский язык и хваленое западное образование, осчастливив нас раньше остальной Индии. Но после того, как мы смиренно учились все эти годы, а теперь пользуемся вашими дарами, нас обвиняют в том, что мы слишком много думаем и говорим. Возможно, дать нам западное образование было не такой уж хорошей идеей? Возможно, именно оно внушило нам, «наглым бенгальцам», мысли, не соответствующие нашему положению?