Эшелон на Самарканд

Вторая книга Яхиной, которую я читаю почти подряд, и снова отличная. Даже не знаю какая из двух историй мне понравилась больше "Зулейха открывает глаза" или "Эшелон на Самарканд", обе книги вызвали у меня плюс минус одинаковые эмоции.

Это трогательная и тяжёлая история о том как в 1923 году по железной дороге эвакуировали пять сотен голодающих детей из Казани в Самарканд.

В книге очень много всяких подробностей о том, как пытались выживать люди в эти голодные годы. Ели все что можно и нельзя есть, а кто то даже убивал своих детей что бы они не мучались. Как бы тяжело не было это все читать, но это часть нашей истории от которой никуда не деться.

Читать было интересно, единственное хотелось бы, что бы в книге было поменьше чудес и побольше реалистичности. А то главный герой ну такой прям везучий человек, туда пошёл получил что хотел, сюда пошёл помогли, ну никто не мог ему отказать. Не верю я что все вокруг порядочные и добрые люди.

Но это всё мелочи, в целом книга очень достойная, советую всем кто не читал.

"Ничего не стало
Ничего не будет
На земле замочат
На небе залечат
Только бы выжить!"
АукцЫон

Я шла к Яхиной не за исторической хроникой. В "Зулейхе" меня абсолютно заворожил стиль. Чувствуется, что автор сама горела и смогла увлечь читателя. Но "Дети мои" были такими медленными, скучными и пустыми, что их не спас даже Александр Клюквин.
Я честно обрадовалась новой книге-вроде бы неплохой автор, тема интересная. Но моё любопытство смыла волна какого-то повального, агрессивного пиара. Только из моего унитаза Яхина не вещала. Редакция Елены Шубиной этим славится. Терпеть не могу сентенции "как вам читать мою книгу и что я имел ввиду". Товарищи писатели-матчасть вы не учили? Ролан Барт завещал вам спокойно умереть и полежать в гробу-книга дальше будет жить без вас. Заткните уже свой фонтан, дайте нам передохнуть.
Это было невыносимо скучно и не правдоподобно! Почитав первые отзывы, я решила, что меня ждёт волшебная сказка. Такое себе упражнение-мы возьмём страшный ужас и передумаем его на позитив. Ну комфортно автору в своём выдуманном мире-главное, чтобы и читателю было комфортно. Как же меня крючило и корежило! Не от ужасов, не как человека-как читателя. К нечистотам, голоду, смертям в книгах привыкаешь-один "Шантарам" чего стоит. Главное, чтобы написано было хорошо. Тут же интересные куски абсолютно забивались посредственной и невыносимой набивкой. Жизнь Белой-нудная, пустая, эти повторяющиеся фразы, как заевшая пластинка. Вошь, ползущая за умирающим мальчиком-что, простите? Странный монолог странного мальчика на целую часть. Казаки, молящиеся в церкви-вагоне-вы в своём уме вообще?! Какие-то абсолютно сказочные спасения-чекисты, кровавая банда, холера. Все целуют в лобик и благословляют в дальнейший путь. Я бы списала все на стопроцентную сказку, если бы не странный сухой и бесцветный язык хроники. Ни образности, ни эпитетов-мы едем и поем, что видим. Герои абсолютно карикатурные-мальчиш-кибальчиш и железная баба. Параллельные прямые, которые пересеклись по воле автора. Я серьёзно должна принять, что сорвавшемуся с катушек командиру, который отвечает за 500 душ, поцелуют вавочки и поощрят истерику сексом? А список детей. Три раза снова и снова тупо список этих дурацких кличек. Зачем? ЗАЧЕМ?! Они ничего не значат, ничего не несут-просто монотонные перечисления этой бредятины. За этими словами ничего нет, это просто набивка. При этом сами дети - собирательный мифический ангельский образ каких-то картонных декораций на тему детей и подростков. Покорно смотрят в рот командирам, "играют" в женихов и невест, к концу книги вообще размазываются в виде фона. Как же меня раздражали бесконечные лапки и мордочки - просто перевозим зоопарк.
Не могу рекомендовать ни под каким предлогом. Странная сказка, маскирующаяся под хроники. Интереса-нет, языка-нет, правдоподобности-нет. Зато огромные бессмысленные куски набивки. Хотя я такие книги и презираю-слава Богу, что она закончилась!
NB: озвучка Ивана Литвинова-отдельный вид искусства. Да-у него приятный голос и тембр. Но начало ему явно не удалось. Почему. Он. Решил. Делать. Паузы. Между. Каждым. Словом? Бесит? Ужасно. Он пытается отыгрывать персонажей, но женщины у него звучат совсем плохо. А выкрики в нужных и ненужных местах! Когда он повышает голос-в чат входит поехавшая старуха Шапокляк. Аж уши режет. Но к концу он как-то успокоился и выправился. А когда зачитывал финальный список детей минут на 15-я прям гордилась им. Я бы обязательно заржала просто от небывалого бреда написанного. Я уверена-если включить его вслух, можно дьявола вызвать, или Кроули.

Еще одна драма от Гузель Яхиной, основанная на канве исторического события. Чудовищное попустительство людей из молодого советского государства привело, всего через несколько лет после революции, привело к глобальному голоду в стране. Население перемещалось к более «хлебным» местам, страдало и гибло от голода. Колоссальное количество детей становились беспризорными по причине смерти близких или просто в поисках пропитания. Так было решено провести эвакуацию на зимовку пятисот беспризорных детей из голодающей Казани в город Самарканд-Полная-Чаша. Для исполнения этой цели назначили ветерана Гражданской войны Деева и детского комиссара Белую.

Эти два совершенно разных человека в тандеме своем организовали и провернули невероятную операцию. Конечно, спасение было не первым и не единственным во времена голода. Ну и само собой двое людей не могли бы справиться с такой задачей.

Когда-то читала интервью писательницы, где она говорила, что первый свой роман «Зулейха открывает глаза» она писала играючи, не придавая внимания разным деталям. На тот момент я уже была знакома и с этим романом и со вторым «Дети мои». В конце текста про голод, автор пишет, что для написания книги обращалась к большому количеству исторических материалов. Но по моим ощущениям «Зулейха» все равно остается лучше из трех ее книг.

Читать было сложно. И не потому, что дети умирают. Да, пятьсот «голдетей» («голодных детей» такой вот обрубок пролетарского сленга) это же глобальная драма. Однако автор не стремилась разжалобить читателя. Порой складывалось впечатление, что наоборот, целью было облегчить тему голода.

На фоне эпизодов из жизни Деева, Белой и еще парочки персонажей, иллюстрирующих чудовищные муки людей от катастрофы, проходит путь эшелона практически без осложнений. Пять сотен детей изображены как единый персонаж. Поэтому от смерти полторы сотен читателю не горячо не холодно. Даже вагоны эшелона – «гирлянды», как нежностью называет его начэшелона Деев, -- описаны с большей любовью. Каждому вагончику уделяются несколько абзацев. Некоторые участвуют в сюжете на протяжении всей книги.

Так, вагон походного храма, со всей церковной атрибутикой, регулярно выступает главным персонажем. Для начала это лазарет. В нем всю дорогу будут перевозить пол сотни лежачих детей, а в пути могут случиться и эпидемии. Так что эта часть состава главнее кухни. И это еще не все – где-то в пути вагон будет принимать молящихся бандитов. В общем весь сюжет построен не на трагедии детей, а на взрослых. Они, будучи героями или злодеями по мнению «народа», приносят эшелону огромную пользу. Совершают доброе дело, а затем уходят куда-то, где продолжают делать то, что считают правильным. Чекисты – обличать врагов, Белая – спасать самых здоровых детей (больные и так пропадут), басмачи и казаки – изгонять большевиков, рабочие ссыпного пункта – собирать «излишки» зерна.

Ну и выглядит это двулично. В общем, я не прониклась. Ни чудом доброты человеческой, ни трагедией голода. И не вижу кто бы из них заслужил искупления, благородного бессмертия или просто почета. Деев не в счет, он как говорящий осёл – персонаж почти волшебный.

Существенная часть романа описана словами мальчика аутиста. Эта глава скучная и выступает ответвлением «пути», рассказывая судьбу одного из пассажиров. Загрейку, бродячего мальчишку, Деев подсадил где-то на середине пути и назвал его братом. В ответ на такое признание мальчик стал служить начальнику эшелона (брату) – спать под его лавкой, ходить за ним хвостом, вылизывать его пятки. Перефразируя поэта, эту главу я бы описала «глаза мои бродят сами во тьме бредовой». Такой же точно прием писательница использовала и в романе «Дети мои». Поэтому (и потому что группа детей) было ощущение похожести сюжетов. К сожалению, такая подача материала мне совершенно не нравится в исполнении Гузель Яхиной.

Тяжело мне дался этот роман Яхиной. Все-таки читать про голод, смерть, насилие среди детей в разы сложнее. Тяжело, но роман проглотила. Ощущение погружения невероятное, казалось, что так и слышишь стук колес. Впечатляет работа, проделанная Яхиной, читаешь будто воспоминания очевидца тех событий, но местами исторические реалии неточные. Стилизация тоже на высоте: много диалектной, сленговой лексики, очень хлестко дополняющей образы детей-беспризорников. То есть я вижу, что работа проделана глубокая, текст шикарный. Стиль у нее выровнялся, стал как-то плавнее, хотя причудливое словоткачество первых романов мне тоже нравилось. Тут же все очень выверенно, уподоблено ритму мчащихся вагонов. Но у меня роман не отозвался.

Удивительное дело, но мне эта книга показалась в разы фантастичнее, чем “Дети мои” с его магическим реализмом. Там сказка, и фольклорные персонажи, а все же “Детям...” я поверила. Тут же сюжет все же показался неправдоподобным. Ну не верю я в такой сахарный финал. И слишком им везло, буквально только замаячит катастрофа на горизонте, так сразу выскакивает очередной deus ex machina.

Герои в этот раз теплоты тоже не вызвали. Белая, поначалу сильно раздражавшая, к финалу как-то притерпелась и даже некоторую симпатию вызвала. Жесткая женщина, с железными принципами, многое потерявшая, заковавшая душу собственными руками в шипастую броню. Но образ живой, реальный. Деев же, показавшийся любопытным, по мере чтения все больше пугал. Идеалист, но ради идеалов своих и убьет, и украдет, и обманет. Благими намерениями, как говорится. А в душе - мертвец.

Главная проблема романа в практически нулевой проработанности второстепенных персонажей. Все сливаются в серую массу, ни предыстории, ни имен у большинства нет. А дети и вовсе декорации.

За динамичность (и кинематографичность, экранизация так и просятся) 10 из 10, но в целом книга произвела гнетущее впечатление.

Нет бы чего полезнее придумала, чем написать рецку там, где их есть уже соточка.

Чтобы вы понимали, я НЕ в культурном контексте, не вижу многих русскоязычных обзоров, не слежу за премиями и не разбираюсь, кого сегодня принято ругать, а кого хвалить. Но есть такая манга, To Your Eternity. Я человек слабый, я выдержала только начало. В ней бессмертное существо в облике волчицы сопровождает первобытного сироту, который пытается пережить голодную суровую зиму, и в итоге не переживает. История душераздирающая, но из-за подачи не оторваться. И еще фоном рассуждения о божественном — потому что с кого спрашивать о таких событиях? Так вот, для меня Эшелон на Самарканд был похож на перечитывание To Your Eternity, только у него в серединке был еще один такой же To Your Eternity запрятан, эдакая мучительная матрешка с зубами.

Яхину ругают одновременно за историческую недостоверность и спижженные факты из исторических хроник. А Ребекку Куанг почему-то не ругают за цитаты из википедии — наверное, потому что у нее конница, китайские колдуны, горные ниндзи и истеричный феникс, а у Яхиной паровоз, чекисты, железная дева и истеричный ветеран. Еще Яхина утюжит соцреализм в кисель, а на это у многих читателей сразу боевая стойка. Впрочем, я не понимаю, почему современный автор обязан соблюдать историческую достоверность, не пытаясь представить современные характеры в других эпохах, не обсуждая современных проблем через другие зеркала. Для ваших достоверных фактов и так полно литературы и подкастов, и вы их никогда не переслушаете, так что нытье ни к чему.

В плане формы Самарканд получился классный — кто сейчас пишет роуд-трипы про паровоз и холеру? Корейцы, разве что. Но вместо того, чтобы 500 страниц (по одному голодному ребенку на страницу) гнать поезд по накатанным рельсам тысячеликого героя, который должен выполнить квест через несколько сайд-квестов (читай: любой ценой добыть жрат), Яхина раскладывает содержание в интересные формочки, потому что может. Книгу делит пополам целая глава от лица ребенка с аутизмом, с виду жалкого и слабого, но по сути ключевого, что твой Голлум. Все знают, что нейротипик не может влезть в голову с РАС, но кто запрещает пробовать? Тут есть глава-список и глава-словарик, подрастопившая мое ледяное филологическое сердце. Самые хлесткие ходы оказались взятыми из хроник, самые веские слова — цитатами реальных беспризорников, поди ж ты. В книге могло быть больше республики шкид, но за такое бы точно загрызли, да и история не о том, и автора больше интересовал совсем другой персонаж.

Я плохо умею в библейские аллюзии, но даже от меня не укроются хлеба с рыбами, 4(0) дня скитаний по пустыне и персонаж по фамилии Бøг. Из главного героя с говорящей фамилией Деев (которая хорошо превращается в Елдеев и Мандеев — я похлопала) Христос такой себе — нехороший человек, морально изуродованный, абсолютно неуравновешенный, не способный думать, готовый только спасать, спасать, спасать, и чтобы сразу всех. Хер он клал на последствия, пусть всех голодающих потом разорвет от гороха, лишь бы чувствовать прямо сейчас, что он спасает. Деев — герой, худший из возможных лидеров. Про голод в Поволжье даже Ленин, вроде как, говорил, что он облажался, куда уж тут этому огрызку. Так что простим его, ему все равно никуда не деться с этого паровоза.

Яхина писала как по нотам, выдавала ужасы как паек, чтобы завлечь, а не отпугнуть, но я все равно не поняла, что она пыталась мне сказать. Наверное, правда целилась в бестселлеры и литературную премию, как Ребекка Куанг, поэтому не дотянула чего-то человеческого. Хотя, если сравнивать с "Городом воров" Дэвида Бениоффа (на это я не писала рецензию, простите, говно оно и есть говно), "Эшелон" получился все-таки больше похожим на Бессмертного или Смеющегося волка. В прочем, мое инфополе не пахано, и судить эту книгу явно не мне.

Честно говоря, была некоторая предвзятость перед чтением этой книги. Непонятно на чём основанная, ведь предыдущие два романа Гузель Яхиной мне понравились (раз и два). Впрочем, предполагаю, что негатив был создан шумихой в соцсетях после выхода экранизации Зулейхи — сам фильм я не стал смотреть, ибо мне показалось, что может быть искажено то, что было главным в романе — наверное, именно так и вышло. В общем, видимо, возникли какие-то опасения, что Гузель кинется очертя в голову в модное ныне очернительство и злопыхательство в адрес сами понимаете кого и чего.

Дальше...

Однако уже первые несколько страниц книги прошлись по моим ощущалам свежим ветерком, избавив читательское нутро от коварного ждуна. И дальше чтение пошло-поехало-поплелось, вторя скорости передвижения «гирлянды» по стальным рельсам-рельсам — шпалам-шпалам. И уже не было никаких жданчиков и нежданчиков, а было только сопровождение героев романа по всем их терниям к их же звёздам.

И мне показалось правильным и важным то, что Гузель Яхина смогла показать нам, что дело спасения детей от голода не оставило в равнодушии зачерствелые мужские сердца ни одной из противостоящих друг другу и противоборствующих друг с другом сторон. И красные комиссар и уполномоченный, и белые казаки, и национальные бандиты-басмачи — все они приняли участие в этих голых и голодных, развращённых временем и образом существования, но всё-таки пока ещё просто детях. Сказочно? Возможно… Однако справка по роману от автора рассказывает нам о списке источников информации о тех временах и событиях, причём не поздние воспоминания и исследования, а написанные практически сразу после совершённого. И вот эти имена и названия документов сразу придают художественному повествованию совершенно другой оттенок и смысл.

Знаете, в своё время на меня очень сильное воздействие оказали «Донские рассказы» Михаила Шолохова. И хотя после них было прочитано множество других художественных, а иногда и вполне документально-публицистических книг с похожим содержанием, однако именно рассказы Шолохова держали пальму первенства по силе эмоционального воздействия. И вот теперь по прочтении романа Гузель Яхиной уверенно присоединяю эту книгу к шолоховской, думаю, что там под номером первым им места хватит.

Для лиц впечатлительных рекомендовал бы эту великолепную книгу с осторожностью — в ней хватает сильных переживательных моментов, физиологии и других острых местечек. Всем прочим — однозначно читать!

"Гирлянда" - эшелон, собранный с бору по сосенке, даже полевая церковь среди вагонов присутствует. И везёт этот странный поезд детей из голодающего Поволжья в хлебный Туркестан. Пусть там тоже не рай, там тоже война, но...

С первых страниц становится ясно, что непоколебимый, идейный и стойкий Деев, назначенный начэшелона, безнадёжно юн. В голове его взрываются фейерверки образов о будущей прекрасной жизни, хотя спроси у него, чем уж так прекрасна будет эта жизнь - ответа не получишь. Он сам ещё ребёнок, порождение страшных и смутных времён войны, революции, снова войны... Чего у него не отнять - милосердие и находчивость. Милосердие Деева - оно для всех. Ему жалко любого ребёнка, а натура его слишком деятельная (Деев - не случайная фамилия?), чтобы он не пытался его спасти. Комиссар поезда Белая - личность гораздо более трезвая и здравомыслящая.

Дееву кажется это неприемлемым, при виде обречённого ребёнка - брошенного новорождённого, забравшихся в поездную кухню беспризорников - у него падает планка, и сообразить, что этих он будет кормить и лечить, отрывая скудные куски от других детей, он уже не может. И странным кажется доброму Дееву, что дети чаще поверяют свои проблемы жёсткой и неприятной Белой.

А цитату эту, слишком длинную, конечно, я привела, чтобы дать почувствовать, с каким контингентом приходилось иметь дело. Это не бедные невинные детки в основной своей массе, хотя, само собой, эта никак не причина их не спасать.

Образы многих из детей, едущих в "Гирлянде" - не менее убедительны, чем персонажи "Путёвки в жизнь". Взрослые герои тоже хороши. И пусть потом окажется, что своим всеобщим милосердием Деев замаливает собственный нечаянный грех, пусть Фатима, в прошлом сотрудница Казанского ботанического сада, выпускница университета Цюхира, окажется проще в сути своей, чем крестьянка или попадья, пусть фельдшер Буг напьётся до положения риз в своём почтенном возрасте от неразделённой любви... Пусть... Тем они и интересны - они живые. Не как живые, а - живые.

Вполне вероятно, что свою лепту в моё восприятие героев и в целом истории внёс чтец Иван Литвинов. Я редко рыдаю от историй любой трогательности, если нет видеоряда - картинка как-то сильнее меня цепляет - но тут я плакала не единожды. А главное: от начал до конца книги я слушала и верила каждому слову этой пары - Яхина-Литвинов. Нет, не подумайте, этот роман - не элементарная слёзодавилка. Это очень серьёзное испытание для души, когда хочешь-не хочешь, а ставишь себя на место матери, забрасывающей своего младенца на ступеньку вагона ради призрачной надежды - может, выживет; на место людей, которые ничего не могут сделать, когда от холеры начинают умирать по несколько детей каждый день; на место Белой, сознательно заковавшей своё сердце в броню и говорящей милосердному Дееву:

Словом, это книга для проверки наших душ. И сцен, которые долго не покинут память, много. Половину книги я не могла принять факт, что это не сон маленького Загрейки, приблудыша, неимоверно привязавшегося к Дееву...

Выбирая книгу для чтения можно, конечно же, загнянуть в рецензии на ЛЛ. И нередко больше привлекают внимания негативные.
Мне вот тоже стало интересно, за что же книгу критикую. Но читала я их уже после того, как перелистнула последнюю страничку книги. И вот с теми негативными отзывами, которые тут встретила, категорически не согласна.
А что же вам не нравится? То что в художественной форме автор отправляет читателя в прошлое, подталкивает к полистать историческую литературу, отличную от той, которая считается официальной? Или может то, что автор решила сухие цифры статистики сделать живыми, дав им имена? Пусть странные, пусть это не имена, а даже клички. Но все же тысячи умерших становятся в этой книге людьми.
Да, слишком уж геройским получился Деев. Но для меня он стал воплощением всех тех, кто все же стремился жить как человек, даже в сложных условиях. В какой-то момент он стал фанатиком своего эшелона. Он не спал, не ел, он вез детей в теплый и сытый Туркменистан. И эта поездка заставила его пересмотреть немалую часть своей жизни.
Вспоминается сцена в вагоне, и кажется тогда Деев хоть на секундочку иначе посмотрел на тех, кого считал врагами. Но не все так просто, когда идеалы вбиты в голову системой.
.....
Для меня эта книга одна из лучших в этом году.

Наконец-то я прочитал хоть один роман Гюзели Яхиной. Надо сказать, что книга производит достойное впечатление. Только уж очень она эмоциональная местами. Г. Яхина в своём повествовании слишком часто (и результативно) давит на чувства читателя, и во время чтения я подумал, что лично для меня было бы лучше прочитать сухое научное исследование проблемы, которой посвящён роман. А проблема эта, судя по всему, изучена Яхиной с достаточной – по крайней мере, для написания объёмного художественного произведения – глубиной.
Внимание, далее возможны спойлеры.
«Эшелон на Самарканд» – это описание жутковатого квеста, в которой герой (начальник эшелона Деев) проходит путь из пункта А в пункт Б, выполняя миссию по спасению пятисот голдетей советского Поволжья в 1923 году. Сопровождают Деева верные спутники – комиссар Белая, пожилой доктор, безмолвный повар и около дюжины социальных сестёр. Для всех сочинена более-менее убедительная мотивация их бескорыстного служения, поэтому, хоть они время от времени и вступают в конфликты с Деевым, разрешаются эти инциденты быстро и бескровно.
По воле божией (она же воля автора, наделившей героя фантастическим везением), буквально все встреченные Деевым люди – а это пьяные чекисты, жадные продразвёрстчики, фанатичные казаки, жестокие басмачи и принципиальные железнодорожники – помогают эшелону каждый в меру своих возможностей. Благодаря самоотверженному труду Деева со сподвижниками и своевременной поддержке регулярно расставленных Г. Яхиной по маршруту чудесных помощников поезд с эвакуированными голдетьми прибывает в Самарканд, не превысив обычной для таких рейсов «естественной убыли» в тридцать процентов. Мало того: из Казани выехало пятьсот детей, в Самаркандский детприёмник поступили пятьсот плюс один. Так что роман был бы похож на сказку со счастливым концом – если бы не жуткие моменты и множество смертей, в том числе не менее сотни детских.
Не думаю, что Г. Яхиной, при всей её погружённости в источники, удалось сохранить объективность: новорождённая Советская Россия показана ею как место страданий и боли, без малейшего светлого пятнышка, – если не считать таковыми души отдельных людей, спасавшими детей не благодаря новому строю, а вопреки ему. А впрочем, ведь именно в этом и смысл… Оставаться человеком, что бы ни творилось вокруг, сохранять способность любить и жертвовать собой. По крайней мере, ради детей.