Wyborny trup

Тупость человеческая действительно безгранична.

Добравшись наконец до младенца на вершине этого дерева, он видит, что уши-пиявки облепили ребенка, уже обескровленного и бездыханного, со всех сторон. Он начинает кричать, выть, реветь, рычать, лаять, мяукать, кукарекать, гоготать, мычать, крякать, ржать. Плакать.

Он уходит, убегает, спасается. Прочь из птичника, в ночной зоопарк, где во мраке угадываются силуэты людей. Он осознает, что все они — это он сам, многократно воспроизведенный в бесконечности.

— Да тут пробиотиков только и не хватает, — встревает с шуткой один из гостей. — Я так понимаю, что мясо нашего Улисса до отказа напичкано продуктами распада тяжелых наркотиков.

Есть у этого заведения одна «изюминка»: поговаривают, что здесь можно, оплатив и получив сексуальные услуги, договориться, чтобы тебе приготовили что-нибудь вкусненькое из мяса той женщины, с которой ты только что развлекался в постели. Стоит это, разумеется, безумных денег, но услуга существует и предоставляется.

Ассистенты подают суп из фенхеля с анисом, а на закуску — пальчики в соусе из выпаренного хереса с зеленью и овощами в сахарной глазури. Впрочем, даже «пальчиками» эти пальцы здесь никто не называет. Сидящие за столом — все как один — именуют их fresh fingers. Можно подумать, если назвать блюдо по-английски, оно перестает быть тем, чем оно является — пальцами нескольких людей, которые еще совсем недавно были живы.

— Хотите сказать, что есть люди, готовые рисковать жизнью из-за того, что задолжали кому-то денег?

— Кавалер, есть люди, готовые действовать куда более жестоко, причем по куда менее значительным поводам. Например, всегда найдутся желающие устроить охоту на знаменитость, затравить ее и съесть.

Это же надо — съесть человека с именем и фамилией!

— Понимаете, это нечто особенное. Чувствуешь живой трепет, легкое и хрупкое тепло. Именно это добавляет изысканности вкусу. Рвать чью-то жизнь зубами! Невероятное удовольствие — знать, что именно по твоему желанию, именно из-за твоих непосредственных действий это существо превращается из живого в мертвое.

Когда она опять начинает говорить, ее слова карабкаются одно на другое, шурша и разворачиваясь в полный рост, словно вынутые из пакетов, куда их уложили на долгое хранение под вакуумом.

Изысканный труп будет пить молодое вино

А еще он знает, что такие разговоры строжайше запрещены.

— Сообразив, какое дело у них прокатило, они рано или поздно захотят повторить.

Книги — шпионы из параллельного измерения.

Придумать бы какую-то анестезию, думает он. Чтобы жить - и ничего не чувствовать. Действовать механически, смотреть, дышать и ничего больше. Всё видеть, всё знать, но ничего не говорить.

Им удаляют голосовые связки — так с ними легче управляться. А чтобы они говорили — да это же никому не нужно! Мясо не должно разговаривать.