Целительница моей души

...однажды Льюла, во время очередного эксперимента по выращиванию картошки — к тому времени мальчики навострились выращивать несколько кустов от посадки до богатого урожая минуты за три, а она заставляла созревшие клубни вылезать из земли, чтобы их не нужно было копать, — ей не пришла в голову светлая мысль делать картофелины в форме куба. Причём, все глазки находились на его гранях.
Шесть взмахов ножа — и картофелина очищена. Младшие девочки другой картошки и не помнят, потому-то для них стало открытием то, как на самом деле картошка выглядит, и как её приходится чистить.

— Хотя… есть у меня одно желание. Попроще, — я смерила брюнета изучающим взглядом.
— Женится на вас я тоже не смогу, — покачал он головой, перехватив мой взгляд.
— Упаси Богиня! — непроизвольно воскликнула я, а потом спохватилась. — Простите, пожалуйста.
— Зато честно, — усмехнулся брюнет. Самым уголком рта, но усмехнулся же. — Учитывая мою внешность…
— А это здесь причём? Говорю же — всё уберу. Просто… вы простите, но если я и соберусь замуж, то уж точно не за такого мрачного типа, как вы. Только не обижайтесь, пожалуйста.

Я повозилась в объятиях мужчины, устраиваясь поудобнее. Спать в одиночку — роскошь, которую я смогла себе позволить лишь в последние недели, а до этого десять лет я делила кровать с Ланой. Но прежде именно я была в постели кем-то большим и обнимающим, и новый расклад мне на удивление понравился — оказалось удивительно уютно быть маленькой и хрупкой в чьих-то надёжных объятиях. Пристроившись головой на плечо мужчины — надеюсь, я ему руку не отлежу? Ай, как отлежу — так и вылечу! — я удовлетворённо улыбнулась и снова уснула.

Я опустила взгляд на портрет, встретилась взглядом с юной девочкой, перед которой были открыты все пути, а впереди ждала долгая счастливая жизнь, все её родные были еще живы, и ей не нужно было скрывать своё имя. Она занималась любимой магией, училась танцевать, играла с братьями и сёстрами, мечтала о прекрасном принце, любила гулять босиком по траве и пирожные со сливочным кремом.
А потом она умерла. И родилась я — Дина Троп, простолюдинка и вдова, в один миг переставшая быть ребёнком. И смотреть сейчас в широко распахнутые, невинные глаза той девочки было больно. Поэтому я снова завернула портрет в шёлковую ткань и положила на свободный краешек стола.
А потом заметила на ткани маленькое, расплывающееся тёмное пятно. И ещё одно, и ещё. Не сразу сообразила, что это капают мои слёзы, даже не поняла, что плачу.

— Но обычный-то сад при дворце должен быть. Что, и там вишни нет?
— Есть, — снова блондин, забрасывая в рот на этот раз малину и одобрительно жмурясь. Мой брюнет всё это время помалкивал, внимательно следя за разговором и не прикасаясь к угощению, Миллард, кстати, тоже. — Но сейчас не сезон, вишня давно сошла.
— Это понятно. Но второй-то урожай вырастить можно.
— Второй урожай? — у блондина даже рука с черешней в воздухе застыла. — Но деревья не дают урожай дважды в год.
Теперь уже застыла я. Они серьёзно? Да что же у них здесь за маги такие? Может, зря я детей в академию отдала?

— Старшие дети поступили в академию, и мы переехали поближе к ним.
— Старшие… дети?.. — мужчина аж поперхнулся. — В академию? Да во сколько же вы там замуж выходите?
— Не пугайтесь так, этих детей рожала не я, — попыталась подавить смешок при виде ошарашенного лица своего собеседника, но не получилось. — Это мои племянники, я взяла их к себе после смерти брата, больше некому было. Но я воспитывала их последние десять лет и давно уже считаю своими детьми, хотя по возрасту они мне скорее братья и сёстры.
— Братья и сёстры? — медленно повторил брюнет. — Да сколько же у вас всего детей?
— Девять, — расплылась я в улыбке, было так забавно наблюдать, как брови мужчины поднимаются всё выше, а лицо вытягивается в изумлении