Катастрофа на драконьем факультете

Это чем же вы думали, когда такое устраивали?

– Головами, – ответила я виновато. – Какие головы были, теми и думали. Простите нас – меня простите, Кларисса, как понимаю, уже обо всем рассказала…

Найди в жизни хорошее – и будешь радоваться, сколько хорошего в твоей жизни есть. Ищи в жизни плохое – и останется только сокрушаться, откуда на одного человека судьба нашла столько неприятностей.

Природу не изменишь, но это не означает, что всякую природу нужно терпеть.

Кларисса, я поняла, что ты дракон-инвалид. Кровь делает тебя драконом, а умишко – инвалидом.

Я вчера окончательно понял, что все у нас сложится, что за тебя я весь мир на крупицы разнесу, если потребуется – и уже не потому, что сам этого хочу, а потому что ты хочешь того же. Боишься пока, стесняешься, опасаешься моего чувства собственности, но это лишь вопрос времени и моего терпения.

Все, что ты потеряешь, – время. Это так страшно? Тогда зачем тебе молодость, если бояться каждого неверного выбора?

Найди в жизни хорошее – и будешь радоваться, сколько хорошего в твоей жизни есть. Ищи в жизни плохое – и останется только сокрушаться, откуда на одного человека судьба нашла столько неприятностей.

– Меня пугает твое собственничество, Сат. Ты ведь воспринимаешь меня как вещь – да ни одна любовь не начинается с такого! Это если вообще говорить о возможной любви… в будущем!
– Как раз с этим я поделать ничего не могу. Вини себя – ты это спровоцировала. Вини меня – я рожден быть именно таким. Давай всю оставшуюся жизнь винить друг друга только за это, пока не привыкнем, что иначе быть уже не может.

Наверное, я перегнула, обвиняя человека, который не уполномочен принимать решения, а просто выполняет свою работу. Но ведь и работу каждый выбирает по себе – не цепями же его к должности приковали. Так пусть хоть сон на время потеряет, если мой крик ему вслед хоть чего-то стоил.

Он мог бы добиться всего, чего хочет, безо всяких ухищрений! Но это было бы как-то не по-лисьи. Они, наверное, порядочных детей из клана с позором выгоняют, как отклонение в генетике. Хитрозадая природа, с которой сложно спорить. И сомневаюсь, что этому можно хоть что-то противопоставить, кроме такой же хитрости.

У драконов есть враг, но тот враг бессилен и ждет, когда могущественный союзник созреет. А у могущественного союзника вся голова забита датами из древней истории и формулами из генетики оборотней.

Как говорится, не измеряй длину змеи драконьими шажками. Или такой поговорки пока нет? Так я еще даже первый курс не закончила.

Природу не изменишь, но это не означает, что всякую природу нужно терпеть.

– Клятые кикиморы, она ведет себя так, как мираши! То есть хорошо относится к тем, кто хорошо относится к ней!

– Не мираши, – я осмелилась вставить ремарку. – Вообще-то, так ведут себя все нормальные люди, – тяжело вздохнула и  добавила: – Хотя драконам не понять.

Вот! Нельзя судить о человеке даже по  его поступкам, если сути этих поступков до конца не понимаешь!

Мне было нестерпимо приятно так сильно нравиться тому, о ком мечтают все девушки вокруг, и это сильно сбивало с толку, не позволяя остановиться и самой себе задать конкретный вопрос на ту же тему. Поэтому я не стала возражать против следующего поцелуя, а  глаза сами собой закрылись. Теперь-то понятно, почему сельские парочки так спешат к уединению – со стороны их жамканье по углам выглядит пошло, а  изнутри – до судорог тревожно.

– Торговля научила меня многим вещам – например, никогда не вступать в сделки с теми, чье могущество многократно выше твоего.

– Кларисса, я поняла, что ты дракон-инвалид. Кровь делает тебя драконом, а  умишко – инвалидом.
Я смеялась над ее намеками:
– Это потому, что я тряпку в руки взять не брезгую?
– Именно поэтому!