Лишняя. С изъяном

Моду и здесь придумывали мужчины – как бы покрасивее обернуть женщину, – а об удобстве конфеты внутри фантика никто как-то не задумывался.

Я старалась даже мысленно не называть их проститутками. Девочки, дамы, бабочки в конце концов. Они здесь все не от хорошей жизни, и если я начну их отождествлять с профессией, ничего хорошего у нас не получится. Я хотела разглядеть в них личностей. Наверняка у каждой есть какие-то таланты, увлечения, хобби, которые можно превратить в изюминку, а там, может, и в дело всей жизни. Возможно, если я помогу этим женщинам выбраться с социального дна, моя собственная цель станет немного ближе.

Забавная  штука - судьба.
Когда тебе кажется, что хуже быть не может, вдруг оказывается, что все было к лучшему.
Главное - не сдаваться.

Покопавшись в сумочке, я выудила надушенный платок. Весьма специфически надушенный: лимон, анис и мята. Специально для работы с вонючими объектами – далеко не все обитатели левого берега регулярно мылись, а приближаться к ним приходилось постоянно.

Я вспомнила, что на банках с репеллентом, который прикидывался в магазинах натуральным, изображалась острая мелкая травка – цитронелла. Мы добавили еще мелиссу: кровососущие, по наблюдениям Брай, от нее шарахались. По пучку травок я посадила в горшки и выставила на окно; кроме того, мы сварили из них остро пахнущую лимоном жидковатую мазь. Помогало теперь, по словам Брай, варившей подобное средство каждое лето, в разы лучше.

Из трёх особняков на правом берегу я выбрала для жилья один.

Теперь же вообще красота.
Сама себе хозяйка, принцесса и королева.

В пансионе же она стала просто одной из учениц. Катраона Махони, первая группа.
Калеку-хромоножку, как ласково называли её монахини, другие девочки старались не замечать. Принцессу даже не дразнили — она просто не существовала для них.
На исходе второй недели сентября новенькую затюкали окончательно. Я смотрела на происходящее глазами принцессы и понимала, что скоро у нас на руках будет суицидник.

Забавно, но имя девочки, в теле который сплю, я узнала только в монастыре. Придворные ее звали Ваше Высочество, а люди, которые её могли бы звать по имени, вроде сестры или родителей, с ней не общались.