Ярость в его голосе сменилась раздражением, потом горем, снова яростью. Он напоминал дикого зверя, который выл, оплакивая невосполнимую потерю.

Молитва - это не список "Дай мне". Бог - не Санта-Клаус.

Эксцентричность — это отклонение от ординарности, от того, что считается нормальным. В обществе посредством консенсуса мы договариваемся о том, что нормально, а что — нет, но этот консенсус — широкая река, а не узкая струна, по которой высоко над ареной идет канатоходец.
Но и при таком консенсусе, нормальной, во всех смыслах ординарной жизнью не живет никто. Мы, в конце концов, человеческие существа, каждый из нас уникален, таких отличий от себе подобных у других видов живности нет.

«Любви преграды нет, но мёртвого она не оживит» (Эмили Дикинсон).
Память загадочна, иной раз ничего не выдаёт, а то вдруг вытолкнет на поверхность фразу, забытую ещё со школы, словно какой-то чёрный дух посмеивается над нами: да, вы это знаете, но какой с этого прок?

Члены моей семьи хотят быть такими, какие они есть, не кем-то ещё. Нет у них желания в чём-либо меняться, чтобы произвести впечатление на других.
Они находят смысл в вере как друг в друга, так и и маленькие чудеса повседневной жизни. Им не нужны идеологии или философские системы для того, чтобы определить, кто же они такие. Для этого им достаточно жить, задействовав все органы чувств, надеяться и, при первой возможности, смеяться.

Глядя на наставленный на меня пистолет, я почувствовал, как страх входит в чертоги моего сознания, но не отдал ему ключи от всех комнат.

…лежали младенцы, каждый в своей кроватке. Привыкали к новой реальности света, тени, голода, неудовлетворённости, налогов.

Если члены семьи любят друг друга - это счастье. Но чем сильнее мы любим ближайших родственников, тем становимся более уязвимыми перед потерей кого-то из них, горем, одиночеством.

Философы и теологи потратили столетия, обсуждая существование и природу ада, но я, сидя в больнице, знал, что ад существует, и мог подробно его описать.
Ад — это потерявшийся ребенок и страх, что найти его уже не удастся.

Собственной смерти мы боимся не так сильно, как смерти наших близких. Чтобы не понести такую утрату, чего только не придумываем.

Двигатель никогда не заглохнет, если ты наслаждаешься неспешной поездкой и у тебя достаточно времени, чтобы решить ту или иную дорожную проблему. Нет, двигатель глохнет именно в тот момент, когда ты сквозь буран везешь беременную жену в больницу, а неведомый тебе стрелок преследует тебя на внедорожнике размером с танк.

Так легко увидеть ложь, когда знаешь правду.

Нет, в этом мире действительно жило и существовало Зло. Оно очаровывает и завлекает, но не может стать твоим другом и постоянным спутником, если ты сам не приглашаешь его.

А когда человек нервничает, любая муха кажется ему слоном.

Чем больше даешь, тем больше возвращается тебе.
Жизнь доказывает мне эту истину каждый час, каждый день.
И продолжает удивлять.

— Этот дом пахнет, как самый дорогой и престижный район рая.
Наверное, он был прав. Воздух благоухал ароматами кедровых веток, рождественской ели, орехового печенья, испеченного во второй половине дня, шариков попкорна, ароматических, с ванилью и корицей, свечей, свежего кофе, свинины, запекающейся в вишневом соусе, шоколадно-мармеладного торта, который готовился во второй духовке…

... родители могут тебя любить, и ты можешь знать, что они тебя любят, и при этом можешь расти таким одиноким, будто вокруг тебя... пустота.

Безумие - это не зло, но зло всегда безумно.

Если опасность только чувствуется, но нет возможности определить, откуда она исходит, тогда начинаешь бояться всех и вся. Мир становится враждебным от горизонта до горизонта.