The Second Blind Son

— Значит, Сейлок… не слишком хорошее место? – Она вообще не знала, остались ли в мире хорошие места.
— Людей переполняет страх. Страх обнажает уродство. Легко быть хорошим и добрым, когда тебе это ничего не стоит. И совсем нелегко, когда за это нужно платить своей жизнью. Так что люди здесь не добры и довольно часто совсем не хороши. А ты здесь… ценнее золота.

- Мастер, тебе ничего не стоит избавить её от боли, - сказал Хёд.
- Тс-с, - зашипел Арвин. - боль не лжёт.
- Конечно, лжёт, - возразил Хед. - Нет лучшего лжеца, чем боль. Боль скажет что угодно, лишь бы её утолили.

Я старался остаться хорошим человеком. Но мне не всегда известно, что правильно, а что нет. Порой... остаётся лишь желание выжить.

— И что же нам делать, мастер? – встревоженно спросил Дагмар, оглядывая девочек, сидевших за дальним концом стола в тусклом свете свечей.
— Они послушницы, Дагмар. Будем обращаться с ними как с послушницами, – отвечал Айво.
— Они не послушницы! А дети, оторванные от семьи и от дома.

— Байр не бог. Он ребенок, – настойчиво повторил Ликан.
— О да. Ребенок, которого боится король, – сказал Лотгар и рассмеялся, словно эта мысль доставляла ему удовольствие.

- Пообещай, что не сдашься.
- Обещаю, что не сдамся сегодня.

— Это всего лишь имя. Оно мало что значит. Кто дал тебе имя?
— «Гисла» значит обещание. Священная клятва. Но мать с отцом никогда не говорили мне, почему выбрали это имя. А свое обещание они точно не выполнили.
— Что за обещание?
— Они меня бросили.

"Она его не простит. Он все-таки умер. "

–... если сумеешь постичь боль, она станет силой.

– Я не хотела просыпаться. Я хотела бы снова заснуть.
– Знаю... но птенцу нужно вылететь из гнезда.
– Зачем?
– Чтобы есть. Жить. Учиться.