Цитаты из книги Нить волшебства

- Вот ты - мастерица. - Будущая. - Будущая, - согласился менестрель. - Ты когда шьешь - вкладываешь в это душу. Ну я, когда шью, ругаюсь, будто портовый грузчик. По крайней мере, так сказала Огана, вынужденная время от времени наблюдать, как я колю пальцы иголкой, пытаясь одолеть очередную вышивку. Но разочаровывать друга, для которого магия - самый желанный на свете подарок, я не стала. - Ты отдаешь часть своего внутреннего света. И едва подаришь кому-то творение, получишь часть сил. - Э... - Варь, человек же радуется твоей работе, значит, делится своими эмоциями, а они подпитывают твою магию.

— Ирас, ты ведь понимаешь… — Не отпущу. — Что? Думаешь, я тебя буду спрашивать? Черные глаза стали яркими, снова напоминая жемчужины, сверкнули в какой-то бессильной злости. — Я не собираюсь удерживать тебя силой, — вздохнув, наконец сказал он. Ну хоть понимает, что это бесполезно. — Впрочем, сознаюсь честно, хочется запереть тебя в самой высокой башне и не выпускать. И такое желание возникает все чаще и чаще, а порыв сдерживать почти невыносимо. Но я знаю, что это не выход. Я фыркнула. — Боишься, что я вышью аскараев и устрою еще один подземный ход? — Птиц не держат в клетке. Для того чтобы они пели, им нужна свобода, — витиевато выразился Ирас, давая понять, что неволить меня точно не собирается. — И? — Я сделаю так, что ты не захочешь уходить. Или пожелаешь вернуться. Ко мне. И эти слова прозвучали так твердо и уверенно, что я растерялась и позволила ему снова меня поцеловать. Видимо, Ирас решил исполнить задуманное прямо сейчас, потому что после мне долго пришлось восстанавливать дыхание, а сосредоточиться на лекциях не получалось.

Ирас обернулся к магам. — И завидовали бы молча… — Тому, что твоя принцесса постоянно влипает в неприятности? — Тому, что я позволяю вам над этим шутить. Маг был серьезен как никогда, но почему-то мне показалось, он хочет улыбнуться. — Теперь вернешься на чердак? Мне так будет… спокойнее. Сдается, откровенность Ирасу далась так же непросто, как и мне. — А можно я лучше нитки отправлюсь перебирать? — попросила я, вспоминая, что первоначально его предложение было именно таким. — С ума же сойду от беспокойства. Признание далось с трудом, и я окончательно смутилась. — Хорошо. Только иди и никуда не сворачивай. — Ага, — отозвалась я, ощущая себя Красной Шапочкой. — Варя, обещай, что направишься к мастерицам. Иначе ты навсегда утратишь мое доверие, — сказал принц. Я недовольно фыркнула и клятвенно заверила, что сдержу слово. Что же он такой вредный и упрямый! Свалился на мою голову! — А допуск к защите еще действует? Или паутина может… — Должен уже закончиться. Он ненадолго дается, — отозвался Ирас. — Сейчас, погоди… — А может, сразу паутинку на запястье? — Паутинку? — Арар удивленно уставился на меня. — Обычный допуск для мастерицы, чтобы меня защита пропускала. Или ее очень больно рисовать? Я обещаю, что куда не надо, лезть не буду. Арар потряс головой, Глеб уставился на меня таким удивленным взглядом, словно я рассказала, что со мной заговорили деревья, а Ирас подошел совсем близко и вкрадчиво так спросил: — А у кого ты такую видела? — У мастерицы, — ответила я, недоумевая. — Когда? — Когда у нас экскурсия в королевской мастерской была. — Так… Голос боевого мага не предвещал ничего хорошего. — Варя, при каких обстоятельствах ты видела паутину на запястье? — Мы гуляли по залу, — вспомнила я. — Там мастерицы сидели. Одна из них, совсем молоденькая, клубок уронила. Мы вместе наклонились, и девушка сказала, что… Я остановилась и поймала взгляд Ираса. Напряженный, встревоженный. — В общем, в королевской мастерской давно поселилось зло. И я не должна верить тому, что здесь услышу. Так она мне сказала. Арар поправил прядь волос, резко выдохнул. — И почему ты мне не сообщила об этом занятном разговоре? — опять же спокойно уточнил принц, пугая меня этой интонацией до дрожи. — А ты спрашивал? — возмутилась я. — У вас как-то странно судебная система построена. У нас свидетели показания дают. А подозреваемые… — Ты почему мне не сказала?! — Ирас схватил меня за плечи и потряс. — Твою ж… елки зеленые! Да забыла я, понимаешь? Тогда меня больше эта паутина волновала, чем какие-то слова мастерицы! — А потом? — Мы поругались. — И? — Бал этот… Мы опять поругались, — напомнила я. Ирас резко выдохнул. — И что теперь делать? — поинтересовался Арар. — Искать, — отозвался Глеб. — У нас есть картотека всех мастериц, поэтому можем проверить. Посадим ее в архив, — Ирас указал на меня, — и пусть ищет. — Думаю, что это хорошая идея. И при деле, и нам мешать не будет. — И польза хоть какая-то, — добил Глеб. — То есть то, что я подслушала разговор, — это не польза? — Хочешь отправиться к себе на чердак? — спросил Ирас, насмешливо смотря на меня. — Да я не собиралась отказываться! Наоборот!

О боги Древней Греции, почему же я влюбилась в этого рычащего дурака? Притянула к себе и снова поцеловала. На этот раз он ответил. Но лучше бы… Ой мамочки! Что же происходит-то? У меня все горит от его жадных поцелуев — губы, кожа, сердце… И какие же мягкие у него волосы! Тысячу лет желала потрогать. — Правда? Елки зеленые! И когда же я разучусь мыслить вслух? — Почему ты молчишь? — Ирас коснулся моих губ. А я в состоянии думать, когда занята им? — Улыбнись, — попросил он. — Пожалуйста. Я так люблю целовать твою улыбку. И все. Этих слов хватило, чтобы я почувствовала себя самой счастливой на свете. Он мой. Единственный. Желанный. Я застонала и снова притянула его к себе, решив продолжить безумие. — И зачем ты пыталась сбежать? — прошептал Ирас. — Это был не побег, а сюрприз, — ответила я, сдерживая очередной стон. Ирас как-то сразу замер и остановился. Встретился со мной взглядом, явно пытаясь понять, шучу я или нет. — Я не ослышался? Не побег, а сюрприз? — уточнил он. — Да. Как же хочется его поцеловать — аж губы начали зудеть. Что за наваждение? Как можно сойти с ума от страсти за какой-то миг? Так не бывает. Так точно не бывает. Ирас притянул меня к себе, приподнял, заставил сесть, медленно поправил мою рубашку и вздохнул. Потер руками виски, прикрыл глаза, явно пытаясь прийти в себя. — Еще раз, пожалуйста, повтори. — Хорошо. Я не стала с ним спорить. Нежно поцеловала, слегка прикусив нижнюю губу. Принц отдышался, посмотрел на меня каким-то странным взглядом и хриплым голосом сообщил: — Я не это имел в виду.

— И почему ты в МыШКе оказалась? — Ску-у-учно стало. Так что Ирас правильно проявляет свои чувства, — вернулась к прежней теме саламандра. — Девушки любят ушами, — заметила я, доставая из сумки лекции. — Интересное мнение. — Ирас вынырнул из портала, кидая свитки на стол. Я смутилась. Он подошел ко мне, остановился и моментально стал серьезным. Эта разительная перемена в его настроении меня тут же насторожила. — Ты хочешь, чтобы я осыпал тебя комплиментами? Я нервно сглотнула. — Ирас… Ты постоянно спасаешь мне жизнь. — Но этого мало? — Для чего мало? Ты о чем? Я окончательно растерялась. Какой-то странный разговор. — Для того чтобы ты стала моей. Тебе обязательно надо услышать, что я схожу по тебе с ума? Ирас как-то устало вздохнул и покачал головой. — Нет, все совсем не так. — А как? Он уставился на меня, и я в который раз почувствовала, что у меня коленки трясутся от одного его взгляда. — За тебя говорят поступки. Но иногда действительно хочется услышать, что ты кому-то небезразлична, — созналась я. Ирас задумался, потом подошел ближе, подхватил на руки, заставляя меня паниковать. — Огана, оставь нас, пожалуйста. Саламандра скрылась в огне, не прощаясь. Паника переросла в страх, и меня начало трясти. Ирас опустил меня на кровать, прижался всем телом, наклонился и жадно поцеловал. Правда, тут же остановился. — Дрожишь, как мышь перед котом. Еще зажмурься и сделай вид, что тебя тут нет, — ехидно посоветовал он. Я фыркнула и как-то расслабилась. — Так-то лучше. Ну а теперь скажи-ка мне, чудо мое, ты всем мужчинам, кто тебе делает комплименты, безоглядно веришь? Я нахмурилась. — Ну? — Нет, — созналась я. — И многого бы я добился, осыпая тебя красивыми словами? Я подумала и поняла, что ничего. — А какие комплименты мне говорила ты? Перечислить? Эгоист, бабник, гад… Елки зеленые! Я стремительно покраснела и замотала головой. Как же стыдно-то! — Ирас, мне домашнее задание делать. Отпусти, пожалуйста, — пискнула я. — Нет. Я опешила и задохнулась от возмущения. Он наклонился и ласково поцеловал. — Сказка моя. Его рука погладила мое плечо и скользнула ниже. — Ирас… Снова поцелуй, но более настойчивый. — Огнецвет мой. — А это что? — просипела я. — Не знаешь? — Ирас скользнул губами по моей шее, и я ощутила, что начинаю сходить с ума. — Цветы, что распускаются раз в год в одном из оазисов в Великой пустыне. Незабываемое зрелище. Такое же, как и ты. Побываем там вместе летом, увидишь. Я хотела возразить, что ничего не выйдет, портал же откроется, и я смогу вернуться домой, но не успела. Поцелуй на этот раз был страстным, с заявкой на то, чтобы я совсем потеряла голову. — Ниточка моя, — прошептал Ирас, поглаживая уже меня всю. — К-какая н-ниточка? Он остановился, слегка приподнялся и улыбнулся. — Какая же ты любопытная. — Это плохо? — Когда как, — задумчиво ответил Ирас, целуя мое плечо. — А что за ниточка? — Волшебства, — отозвался он. Я потрясла головой, пытаясь сообразить, что к чему. Мысли разбегались, как пугливые зайцы от волка. — Ирас… Я ничего не поняла.

Когда я почти смирилась, что вернусь ни с чем, неподалеку послышалось ржание. И откуда в лесу конь? Звук повторился. И был он каким-то жалобным, как будто неизвестная мне лошадка ранена. Я, не раздумывая, помчалась на зов. Добежала до небольшого болота, которое явно цвело, и от этого сильнее пахло тиной и ряской, отдышалась и стала осматривать местность. Ржание раздалось метрах в десяти от меня. — Ладно, сейчас спасу. Потерпи. Зачета мне все равно не видать. Ни болотника, ни лешего, ни водяного, представляешь? Да я бы даже на русалку согласилась! — пожаловалась я, вздыхая. В ответ послышалось лошадиное фырканье. Я скинула куртку, отбросила сумку и ступила на первую кочку, потом на вторую и третью. Так бы и скакала дальше, но кочки закончились, а я оказалась посреди болота, тонущего в густом тумане. — Ну и где ты? Я что, зря шла тебя спасать? — крикнула я. Тишина. Я оглянулась и поняла, что ничего, кроме тумана и кочки, на которой стою, не вижу. Так, что там профессор Чернавий про непредвиденные обстоятельства говорил? Сохранять спокойствие. Глубокий вдох, выдох. Передо мной что-то мелькнуло. Нечисть? — Я тебя не обижу. Выходи уже, покажись. Над головой что-то зашумело. Птица? — И что ты такой пугливый-то! — поразилась я. М-да, Варь, дожила ты до того, что тебя даже нечисть боится. Раздался звук, похожий на свист, а потом передо мной опустилась маленькая, примерно с мою ладонь, беленькая лошадка с прозрачными переливающимися крыльями. Я охнула от восторга. Нет, это точно не нечисть. Придется окончательно смириться с тем, что не видать мне зачета, как своих ушей. — Ты заблудилась, да? Лошадка фыркнула и издала странный звук. На боку у нее было что-то темное. — Ой, ты ранена? Создание посмотрело на меня темно-зелеными глазами и подошло совсем близко. — И где на болоте репей-то подцепила? — удивилась я, осторожно протягивая руки. — Он же тут не растет. Лошадка попятилась, я остановилась. — Давай помогу, сниму эту пакость. Хочешь, еще и оберег тебе сплету. Я, правда, ни разу не пробовала. Нас этому только сегодня научили. Я осторожненько подобралась к чудесной лошадке, стянула репей. — А ты забавная и красивая, — сообщила я. Коняшка недоверчиво уставилась на меня, будто понимала, что я говорю. Я призвала клубок, оторвала нить и завязала узелки. — Вот, давай повяжем на шею. Они, конечно, как мне сказали, недолговечны, но все же лучше, чем ничего. Жаль только, что я нечисть не нашла. Я вздохнула, завязала на зверушке нитку, погладила по голове. Лошадка доверчиво потерлась о мою руку, потом взлетела. И едва я приподнялась, тут же опустилась на руки, сворачиваясь клубком как котенок. — Имя-то у тебя есть? Зверек не ответил. — Хочешь, назову… назову… Радугой? Ты похожа. Ты ведь девочка? Лошадка фыркнула. И я решила, что пусть так и будет.