Наваждение. Проклятье инквизитора

Виллор ответил насмешливым взглядом и похлопал шпиона ладонью по плечу:
– Не волнуйся, дорогая, я скоро вернусь, и ты примешь меня в нежные объятья.
– Тьфу, – сплюнул Язва. – Гадость какая.
– Это ты зря, – Эйдан укоризненно покачал головой. – Когда я вижу свое отражение в твоей плеши, понимаю, что есть в тебе что-то привлекательное. А ты – гадость.
– Надеюсь, ваше благородие, вы свернете себе шею и перестанете пялиться на мою плешь, – осведомитель независимо передернул плечами, и шейд, не удержавшись, игриво поддел кончик его носа пальцем:
– И не надейся, дружок. Я слишком дорожу нашей дружбой, чтобы оставить тебя так быстро.

И так со многими богами. Сильнейшие маги своего времени, чем-то выделившиеся среди современников, попадали в пантеон. Возможно, дело и в продолжительности их жизни. Тот же Аллистар обитал на земле около восьмисот лет, как уверяют летописцы. То есть умер он даже позже некоторых своих потомков, что говорит о невероятном могуществе. Более поздние и мелкие божества, скорей, свидетельствуют о том, что Сила уже начала иссякать, и став первыми, они все-таки не достигли уровня своих предков. И что интересно, богинь в пантеоне очень мало. То ли женщины были слабей мужчин, то ли им не позволялось первенствовать, но мне известны всего четыре женщины, и они упоминаются, как жены могущественных богов. То есть богини больше знамениты тем, что… удачно вышли замуж. Особых заслуг у них нет, какие-то бытовые мелочи.

– Ваша аура, – взгляд мага устремился на инквизитора. – Вы… – Шейд изломил бровь, ожидая ответа, и целитель сумел подобрать слова: – Вы властны, и вы забираете чужие жизни. Я пользую разных пациентов, всякого навидался. Когда-то в молодости я работал в тюрьме, недолго, но мне довелось встретиться с убийцей. Его аура была подобна вашей, не идентична, но похожа. Но тот убийца раскаивался в содеянном, я видел это, а вы… Ваша аура кристально чистая, вас не гложут сомнения в содеянном. И сейчас вы злитесь. Это пугает!

– Стало быть, моя аура принадлежит убийце, – подвел итог шейд. – И всё-таки следов раскаяния нет. Как думаете, почему, мастер Шорт? Возможно, потому, что убивая, я делаю свою работу, не имея, ни злого умысла, ни лично заинтересованности, и тогда, кто же я?

– Так вот… Печать по всем признакам временная, в нее должно быть вложено какое-то условие. И после того, как условие исполнится, печать исчезнет, но… Там что-то вроде отсроченного заклинания, которое превратит временную печать в несъемную, закрепит и воздействие станет необратимым. Я попытался прикоснуться к печати, и поток вызвал… эм, как бы сказать… В общем, мое вмешательство едва не замкнуло контур, и не привело в действие отсроченное заклинание. То есть любое вмешательство может нанести непоправимый вред. У вас только один выход – исполнить условие, поставленное при наложении печати. Вам оно известно? – шейд, чуть помедлив, кивнул. – Если вам известно имя мага, то я бы рекомендовал обратиться к нему.

– Этого мага больше нет, – хрипло ответил Виллор. – Обращаться не к кому.

– Инквизиция, – понял целитель. – В отношении мага, который ставит подобные опыты над неодаренными, возможно, лучшее решение… Однако это не мое дело. Что ж, тогда остается исполнить условие.

Когда взбалмошный покупатель покидал лавку, ее хозяин и работники едва не прослезились от счастья и облегчения. Такого буйного темперамента им еще встречать не доводилось. И, если уж быть откровенными, настолько яростно не капризничали даже женщины, так что шейд оставил по себе память еще на долгое время… и недурные деньги, купив еще несколько вещей, которые выбирал не столь придирчиво.

Эйдан посетил обувщика, парфюмера, ювелирную лавку, и вскоре Язва брел позади, обвешенный свертками.

– Теперь куда, ваше благородие?