Dancer

Книга о гениальном человеке , и так бы хотелось бы что она была правдивой , но увы 70 процентов вымысла. И возмущение автором не знаешь правды не пиши хотя бы лжи! Да я понимаю что скорее роман чем биография .
Какой он на самом деле , он тот пред кем хотелось бы преклонить голову пред его талантом , пред его силой воли. Когда мне говорят Нуриев предал родину , я зло смеюсь и говорю что родина предала его первая.
Они пытались связать соколу крылья чтоб он не летал , но решительно вырвался из силков. Они говорили что так нельзя , но он хотел жить танцем . Балет был его дыханием , был его жизнью.
Нам живущим в эту эпоху почти вседозволенности очень тяжело представить что значит жить под прицелом КГБ , на нас не пишут доносы и нас не проклинают отцы , поэтому я лишь восхищаюсь его мужеством и талантом. СССР потерял свой бриллиант его подобрали другие.

«Танцовщик»: раненая жизнь Рудольфа Нуриева

Любому человеку, мало-мальски знакомому с балетом, известно имя Рудольфа Нуриева. Или Нуреева, как угодно. Транслитерация фамилии в его судьбе никакой роли не сыграла. Мое первое заочное знакомство со знаменитым балетмейстером состоялось, когда труппа миланского Ла Скала привезла в Астану «Дон Кихота» в его постановке. О революционере в мире мужского балета мне и еще миллиону неравнодушных по-настоящему рассказал Колум Маккэн в своей книге «Танцовщик», которая уже успела стать бестселлером как в Америке, так и в странах постсоветского пространства.

«Танцовщик» Колума Маккэна на английском языке вышел аж в 2003 году, наделав при этом немало шума. Колумнисты ведущих англоязычных таблоидов наперебой обсуждали не только книгу Маккэна, но и личность самого Нуриева – одного из самых эпатажных артистов балета за всю его историю. Журналы Cosmopolitan, Grazia, Glamour и еще целый ряд глянцевых изданий назвали эту книгу «событием в мире литературы». «Танцовщик», подобно самому Рудольфу Нуриеву, смог приковать к себе внимание совершенно посторонних балету людей. Так почему же книга Маккэна стала такой популярной? Только ли благодаря скандально известной личности, чья биография легла в основу фабулы «Танцовщика»? Или американцу удалось проникнуть вглубь бесспорно русской души татарина Руди и с хирургической точностью передать гнетущую атмосферу 50-60-х годов, царившую в Союзе?
Пожалуй, «наш» человек так бы не написал. Из-за слишком сильной погруженности в контекст, из-за чрезмерного понимания той эпохи, из-за тонны прочитанной исторической литературы – чувствовались бы излишние сочувствие, сарказм, сожаление, гнев. На режим, на законы, на сложившуюся ситуацию. У Маккэна этого нет – несмотря на то, что автор является американцем ирландского происхождения. Что выделяет эту книгу из всего спектра литературы, так это модель повествования. О традиционной линейности рассказа можете забыть. Колин Маккэн раскрывает личность Рудольфа Нуриева, плетя лоскутное одеяло из фактов его жизни, которые мы узнаем по большей части из уст окружавших его людей. Стоит понимать, что книга все же художественная, несмотря на дневниковую форму изложения, но Маккэну удалось создать настолько живой образ Рудольфа-танцовщика и Рудольфа-человека, что странице на третьей о художественности ты как-то забываешь: «Раненые стеснялись раздеваться. Молоденьких девушек среди нас не было — всем лет по тридцать, а то и больше. <...>. Но они все равно не раздевались, пока Нурия не рявкала: «Ну хватит! Все, что у вас есть, мы уже видели!» «Танцовщик» начинается с описания жизни солдат на поле военных действий и с госпиталя, в котором маленький Руди танцевал для раненых. Со страниц книги мы слышим голоса людей, как реальных, так и вымышленных, как живых, так и умерших. Все они рассказывают о Нуриеве словно бы вскользь. Родители Рудольфа, его первая уфимская учительница хореографии, ее муж и дочь, мальчик, с которым Руди ходил в танцевальное училище в Петербурге, раскрывают Рудольфа Нуриева с совершенно разных сторон. Вот мы видим маленького задиристого Рудика, который удирает из дому, чтобы сходить на урок танцев, а вот уже – Руди-подросток, бродящий по серым питерским улочкам, завязывающий первые романтические отношения. Следом перед нами предстает артист Рудольф Нуриев, солист главного театра тогда еще Ленинграда. Гастроли, побег из Родины, рукоплескания парижской и лондонской публики, дуэт с признанной примой Марго Фонтейн, бордели и наркотики, всемирное признание, ужины с Джоном Ленноном, Миком Джаггером и Энди Уорхоллом… И вдруг очередная глава начинается с перечисления болезней, которые успел заработать артист балета Рудольф Нуриев к своим сорока с небольшим годам. В этот момент тебе словно выливают на голову ушат с холодной водой. Жизнь быстротечна – кричит в ухо автор, звезды меркнут и загораются новые. Маккэн написал портрет Рудольфа Нуриева. Но если приглядеться, то на этой словесной картине можно увидеть еще очень много лиц. Можно увидеть портрет целой эпохи. Всю свою жизнь Руди хотел вернуться домой, в СССР, к маме. Вырваться ему удалось уже только в 90-х, и то на день. Поездка получилась лишенной всякой романтики – больная мама не узнала своего сына, газеты про Нуриева писали вскользь, русские его не приняли.
В итоге книга стала самим Рудольфом Нуриевым. Она словно оживает в твоих руках: повествование такое же многогранное и дикое, как сам Руди. Такое же неоднозначное, как его танец. Танец, в котором он был самим собой, в котором забывался и по-настоящему жил. Очень говорящими у Маккэна получились детали. Совсем немного в книге говорит сам Рудольф, но чего стоит один эпизод посещения больницы. Внешне агрессивный и даже равнодушный Нуриев плачет под прицелом фотокамер после рассказа парализованной девочки, которая только и мечтает о том, как станцует, когда попадет на небеса. И вот уже чуть ли не в следующем абзаце мы читаем: «Они весь вечер ждали какого-нибудь бесчинства, чего-то русского, нуриевского. Битья стаканов, сшибания бутылок со столиков. Я выпил четыре рюмки водки, потом взял Эрика за руку. И мы почти слышали, уходя, как все они застонали». Книга-открытие, книга-откровение, книга-жизнь. Короткая и насыщенная, красивая и страшная, развязная и непростая.

«Танцовщик» - это совершенно замечательная книга, от которой я ничего особенно не ожидала, но от которой получила бесконечное удовольствие. Автор плетёт слова тонким кружевом, в них погружаешься, в них теряешься, ими живёшь. Почти как танцем.

Это не история Нуриева. Во-первых, автор первым говорит, что эта книга – художественный вымысел, а не попытка написать биографию. А во-вторых, даже после этого книга – о людях, в жизнях которых Нуриев оставил след. Жизни которых, сам того не зная, или сам об это не подумав, изменил. В жизнях которых остался одним из самых ярких моментов.

Маккэнн бросает читателя из Уфы в Нью-Йорк, из Парижа в Каракас. Со сцен европейских театров в советские коммуналки. Маккэнн ловко, всего лишь несколькими штрихами, несколькими движениями рисует судьбы знаменитых артистов и ссыльных интеллигентов, искалеченных солдат и бабочек-однодневок. Маккэнн сплетает из этого историю, за которой ты подглядываешь, как будто сморишь спектакль из-за кулис.

Прекрасно.

Не понимаю, для чего пишутся подобные опусы. Что за страсть к тщательному полосканию чужого грязного белья. Я так и не поняла, для чего была написана данная книга. Подобное произведение можно было бы написать с любым главным героем, ведь по признанию автора по большому счету весь сюжет - выдумка. Каркас биографии взят, наверное, чтобы было легче писать. Ну, и опять же спекуляция на известном имени.
Да, Рудольф Нуреев был довольно противоречивой личностью. Своенравным, взбалмошным, грубым, неуправляемым, с нетрадиционной ориентацией. Но в то же время гениальным танцовщиком. Он был человеком полностью живущим искусством, танцем, не мыслящим себя вне его. Но почему-то в книге основной линией не проходит его талант. Я бы сказала, что в книге вообще довольно мало Нуреева, и практически совсем нет ничего о танце. Создаётся впечатление, что книга написана о людях в жизни артиста, об их судьбах, мыслях, взглядах, тяготах. И отдельно очень тщательно обмусоливается тема нетрадиционной ориентации Нуреева и его похождений. Такое ощущение, что автор испытывает удовольствие, так тщательно выписывая все эти сцены. Как нужно иметь талант, чтобы танцевать в балете, а не просто показывать гимнастические упражнения на сцене, так надо иметь талант деликатно и с достоинством писать биографии великих, не скатываясь в бульварщину.

То, как Маккэнн описал башкирскую зиму и советский Ленинград, богемный Париж и развращённый Нью-Йорк, очень впечатляет. Раньше я думала, что о русской действительности и русской (советской) душе могут так писать только наши писатели. Судя по всему, автор проделал огромную работу, собирая материал про великого танцовщика. И очень талантливо изложил её. Неистовый Нуриев предстаёт во всём своём велиполепии. Гений и злодей, красавец и чудовище в одном лице. Одержимость танцем и собой. Эгоизм, граничащий с фанатичностью. И танец-танец-танец, как высшее проявление.
Великолепная, очень яркая книга! Одно НО! Гомофобам категорически не рекомендую её читать. Здесь очень много откровенных и реалистично описанных сцен, которые могут шокировать.

«...всем известны байки про Руди, одна непристойней другой (и, вероятно, лживей), стало быть, Руди...-живая легенда...»

Звезда советского и мирового балета - Рудольф Нуриев. Личность неоднозначная, экспрессивная, скандальная, эпатажная, талантливая.

«...умение Руди овладевать толпой даже вне сцены, способность раскачиваться от бессмыслицы к глубине и обратно к бессмыслице...»

Роман Маккэнна - фантазия на тему Нуриеве, объемное повествование о всей жизни Нуриева. Почему объемное? Повествование ведётся от множества лиц: родных, педагогов, друзей, прислуги. Повествование ведёт нас через всю жизнь Рудика: бедное детство в Уфе, нечаянная влюбленность в танец - Его Величество Балет - поступление в хореографическое в довольно взрослом (для балета) возрасте, становление его как танцора...

«Руди нуждается в похвалах, но и ненавидит их, для него жизнь - непрестанная череда неудач, а продолжать её можно, лишь веруя, что ты ещё не сделал лучшего, на что способен, ведь сказал же Руди когда-то: «Не столько я люблю трудности, сколько трудности любят меня».

...о его личной жизни, если так её можно назвать. И знаете, вот тут автор меня удивил и порадовал: этого было в меру, это не смаковалось, это не было краеугольным камнем всего повествования, не было излишней «грязи», хотя поводов-хоть отбавляй!

«...его сексуальная слава уже почти сравнялась тогда с балетной».

Были моменты, которые прямо-таки влюбили меня в книгу! Это глава об обувных дел мастере. Сколько тонкостей, сколько любви к своему делу...Это главы-рассуждения о танце. От лица Руди, от лица Марго Фонтейн.

«Её любовью был танец. И любовью Руди тоже. ...их любовь была совсем особой, оставляющей ссадины, публичной».

Да, о Рудольфе можно сказать много плохого, даже гадкого...но всё же в самом главном он был Человеком.

«Рудик вернулся, настоящий Рудик, мой любимый брат, а не тот, кого они лепили из бесконечного вранья».

Вот читала, и даже не верилось, что существует такой человек. Я почему-то думала, что главный герой - классический танцовщик, получивший образование в классической семье, весь правильный, воспитанный. А он оказался совсем не таким: дерзким, испорченным, признанный врагом народа, любитель мужчин. Самое главное, что это ни капли не ухудшило моего отношения к нему. Даже интересно, что такой знаменитый человек не оказался идеалом, как мы представляем звезд. Он лишь человек, которого природа наградила даром танцевать.

Говорят каждый человек - это маленькая вселенная. Если даже самый заурядный человек - вселенная, то гений - это множество миров и пространств, которые светятся ярче, насыщенней, отчаянней других.

Светиться - это их призвание, их дар и проклятье. Нуриев (Нуреев) был одним из таких гениев. Ни капельки не сомневаюсь, что хоть эта книга - не биография в чистом виде, а выдуманная история о полувыдуманных людях, Руди-труженник, Руди-перфекционист все-таки жил в Нуриеве. Великим можно родиться, но не растерять дары означает титанические ежедневные усилия. И он изо дня в день становился лучше, уходя вперед на пару маленьких шажков, чтобы гореть на сцене.

"Танцовщик" - дань не только Нуриеву, но и дань людям, которые окружали его, впитывая частицу гения артиста.

Прикасайтесь к гениям чаще. Может это поможет вашей вселенной светиться ярче.