Погибель королей

Хуже дурака, рвущегося к власти, может быть только рвущийся к власти дурак, который считает себя умнее всех.

Люди готовы перепахивать поля и убивать целые народы, если убедят себя в том, что посеют семена чего-то лучшего.

Есть люди, которые любят казаться опасными, а есть люди, которые просто опасны и которым плевать, что ты о них думаешь.

– Если ты дожил до определенной даты в календаре, это не значит, что ты чудесным образом обрел мудрость.

Док усмехнулся.
– Ну надо же, какая слава. Король ванэ, который прожил тысячи лет? Ерунда. Бродяга из Хорвеша, который убил несколько тупиц в пьяной драке? Ставьте алтарь, парни, помолимся.

– Твоя беда не в том, что ты глуп. Ты не глуп. Но ты думаешь, что зло – это Старик, Релос Вар и то существо, которое спит посреди Харас-Гулгота. По-твоему, зло можно просто убить.
Я фыркнул.
– Напомнить тебе, что ни одного из них я не могу «просто убить»?
– О, но ты попытался бы, верно? Только вот настоящее зло – это не демон и не волшебник, а империя вроде Куура, общество, которое пожирает собственных бедняков и угнетенных, словно мать – собственных детей.

Ты был убежден, что на тебе лежит проклятие, и поэтому, кроме него, ты ничего не видел. Ты отказался от удачи, от всех счастливых случаев, которые тебе подворачивались.

Я открою тебе тайну, которую не знают тысячи людей, мечтающих стать героями: это и дар, и проклятье. Так было, и так будет всегда. Это удача и неудача, радость и боль. Они всегда будут вместе. Если ты пойдешь за мной, тебе не станет лучше. Герой, с которым не случается ничего плохого, – не герой, а просто избалованный неженка.
– Значит, испытание на стойкость?
– А что тогда, по-твоему, жизнь? Каждому достается своя боль

– Ты всегда будешь свободен, всегда сможешь решать, как отвечать на то, что с тобой происходит. Если ты всегда обладаешь свободой воли, пусть даже она состоит в том, чтобы не подчиниться гаэшу и умереть, тогда ты свободен. У тебя может быть мало возможностей для выбора, но выбор по-прежнему остается за тобой.
– Что ты хочешь сказать? Что я должен перестать ныть?
Она ухмыльнулась.
– Да.
– А, ну тогда ладно.

– А что тогда, по-твоему, жизнь? Каждому достается своя боль, и не важно, почитает он меня или нет.
– Да неужели? Ведь именно после того, как я отвернулся от тебя, в моей жизни стало так много дерьма.
– Нет. – Она покачала головой. – Это в твоем характере стало много дерьма.

Большие волны начинаются с маленькой ряби. Лавины начинаются с одного камешка.

Правду часто неприятно слушать.

Почему все мужчины в твоем роду - тупые и упрямые идиоты?!

Кирин выпрямился, следя за тем, чтобы не крениться, не дрожать и не блевать – хотя все эти желания, казалось, подстерегали его, сидя в засаде.

Я собирался назвать его разными грязными именами и задеть его чувства, но это желание быстро исчезло.

Оставаться в каюте – все равно что сидеть в деревянном ящике: в теории пассажирская каюта на борту «Страдания» вмещала в себя четырех человек, но на самом деле она была меньше уборной.
Мне очень хотелось найти того, кто придумал эту «теорию», и побить его головой о поручень.