Файл № 13. Мальчик-зомби

В книгах и фильмах монстры бывают крутые. А в реальной жизни – такие, которые избивают других людей, доводят их до слез, а затем смеются им в лицо. И веселого тут мало.

Мама натянуто улыбнулась Нику, и тот все прекрасно понял без слов.
«Если ты хоть слово скажешь о вуду, будешь сидеть под домашним арестом, пока не достигнешь возраста голосования».

– Даже моя бабушка быстрее одевается. А она настолько старая, что у нее на водительских правах египетские иероглифы.

Прежде всего я хочу отметить талант, гениальность и глубокий взгляд на вещи Литературного Повелителя Ночи, Майкла Буррета. Если бы не его советы, замечания и моральная поддержка, эта история до сих пор пылилась бы у меня на полке рядом с такими нетленками, как „Кости – теперь не только на завтрак“ и „Десять применений моха с кладбищ“. Мир нежити склоняется перед твоими шипованными ботинками, Майкл, и я говорю это не только потому, что от тебя зависит мой хлеб с маслом.

Мысль об объятиях с кем-то противоположного пола, кроме разве что мамы, была настолько странной, что не укладывалась ни у кого из них в голове.

– Если сможете, используйте против него его собственное эго, – шепот тети Ленор холодил ухо Ника. – Он не привык, чтобы ему перечили.

Ник ненавидел, когда Анджело начинал умничать, но в этот раз он выдал очень дельную мысль.

– Чтобы раскрыть дело о загадочном сосуде, нужно думать, как загадочный сосуд.

– Инуиты обращались к совам за советом в сложных делах, – продолжил Анджело.
Ник почесал макушку:
– Но я же не инуит.

Картер поднял руки к лицу и пощупал его.
– Меня прокляли? – тихо спросил он. – У меня… уродливое лицо?
Ник с Анджело переглянулись и покатились со смеху.
– Лично я не хотел бы так выглядеть, – сказал Ник. – Но ты уж таким уродился, что поделать.

– Либо помогайте, либо отойдите с дороги, – подал голос отец Ника, выходя из-за грузовика. – Это зона разгрузки. Тут мужчины трудятся в поте лица.
Ник заметил, что при этом папа нес лампу, которая весила от силы килограмма два.
Заметив взгляд сына, он ухватил основание лампы в форме черно-красной птицы обеими руками:
– Я ношу ценные и хрупкие предметы, а грузчики – тяжелые.

– Неспособность мыслить – это тема. Больше никакой домашки. Никаких уроков. Никакой математики. Больше вообще ни о чем не придется думать.
– Тебе и так до этого рукой подать, хоть ты и не зомби, – скривился в ухмылке Анджело.

– Хотите знать, что случилось с Коди, у него и спросите, – сказал Ник.
Тиффани чуть наклонила свои очки и взглянула на него поверх них:
– Кимбер спросила. Говорит, едва он услышал ваши имена, побледнел, как свадебное платье от Веры Вонг, и не произнес больше ни слова.

Кимбер вообще была настолько популярна, что в шесть лет убедила всех ребят в детском саду называть его «Сад Кимбер».

Картер заметил в руке Ника ломоть бананового кекса, который мать буквально силой всучила ему перед выходом:
– Ты будешь это есть?
– Ни при каких обстоятельствах, – Ник отдал ломоть Картеру, и тот тут же проглотил все за один присест.

– Не приближайся ко мне, мозгоед несчастный! У меня их и так – раз-два и обчелся. Если собрался жрать чьи-то мозги, то начинай с Анджело, у него с избытком.

– Если тут все верно написано – а, судя по твоим симптомам, скорее всего, так оно и есть, – надев на себя этот амулет, ты пробудил древнее проклятие. – В доме стояла мертвая тишина. – И теперь ты… зомби.
Пару секунд никто не произносил ни слова. А потом все трое хором воскликнули:
– Круто!

Он осторожно взял и понюхал кусок бекона. Затем попробовал на вкус. Оказалось менее противно, чем пончик, но все же как-то не так. Самое странное, его куда больше привлекал сырой бекон из упаковки, лежащей на столе. Отвратительно. Видно, он и правда что-то подхватил.