Школьный бунтарь

— Ты продаешь кокаин из своего шкафчика?

— Посмотри на меня. Я что, похожа на какого-то наркобарона?

— Непростое решение. Некоторые наркодилеры — покрытые татуировками дегенераты, ездящие на мотоциклах. Некоторые из них — бабушки библиотекарши, торгующие травкой.

— Нет, я не продаю кокаин из своего шкафчика. Если это и есть настоящая причина, по которой ты пришел сюда, чтобы досаждать мне, то я боюсь, что тебе чертовски не повезло.

— Я не хочу покупать у тебя наркотики, Сильвер. Не забывай, что я покрытый татуировками дегенерат, разъезжающий на мотоцикле.

— Забудь об этом дерьме, — говорит доктор Кумбс. — Единственное, что тебе действительно нужно ценить, единственное, что ты должна ценить выше всего остального в твоем возрасте — это полное и абсолютное отсутствие ответственности. Никакой ипотеки. Никаких счетов. Никаких налогов. Никаких невозможных решений или людей, ищущих у тебя утешения. Дерьмо становится реальным, Сильвер, и очень быстро. Здесь действительно ничего не меняется. — Он постукивает себя по голове. — Ты начинаешь находить седые волосы. Замечаешь еще несколько морщин на своем лице. Твоя спина начинает болеть, когда ты сидишь слишком долго. Но все остальное... вся эта линия «старше и мудрее», которую они гнут тебе в старших классах. Не верь ни одному гребаному слову из этого. И не важно, сколько нам всем будет лет. Мы все еще копошимся в темноте, притворяясь, будто знаем, что происходит. Что, черт возьми, мы должны делать? Но когда мы забираемся ночью в постель, нас все еще охватывает то же чувство паники, которое мы испытывали, когда были подростками. Поверь мне. Мы все просто выдумываем это дерьмо на ходу.

— Ты наблюдаешь за мной, Сильвер. Я все время чувствую на себе твой взгляд. Думаешь, я не знаю, что ты была там, на футбольном поле, сидела под трибунами?

Моей обычной реакцией было бы мгновенное смущение, но не в этот раз. Он пересек черту, упоминая об этом. Во мне нет ничего другого, кроме как злости.

— И что ты хочешь от меня услышать? Невозможно отвести взгляд, когда машина мчится к краю обрыва и ты знаешь, что она вот-вот прорвется через защитный барьер и взорвется огненным шаром на скалах внизу, Алекс.

— Но ведь это было не только вчера, да? Ты наблюдала за мной последние две недели.

— Ты бы знал это, только если бы сам наблюдал за мной, — огрызаюсь я в ответ.

Он ухмыляется.