Край чудес

Тайны заброшенной больницы могли быть шуткой.

Это сколько надо курить, чтобы так забить связки? Еще поди самокрутки какие-нибудь, из газеты сделанные. Чтобы прямой наводкой свинца в легкие.

Такой простор для фантазии. Хочешь – разрисовывай стены граффити. Хочешь – жги мусор по углам. Ходи себе по пустым кабинетам, пугайся шорохов, глазей по сторонам. Легенды выдумывай таким же, как ты, идиотам на радость. Нападения, несчастные случаи, ограбления, какой-то малолетний дурак, упавший в шахту лифта. Такие истории Южину как котику сметанка.

Сконцентрируйся уже, тюфяк ты эдакий! Будешь пугаться каждого шороха, Кира тоже испугается. Вон стоит уже бледная как смерть.

– Тут заканчивается туристическая часть нашего маршрута. Пойдемте со мной, если не передумали.

– У меня аж мурашки! – хохотнул Тарас. – Можно идти дальше.

– Артист, мать твою, – неожиданно зло пробормотал Южин, оттолкнулся от окна и первым шагнул в боковой коридорчик.

Между «не забыть» и «все-таки прийти» лежала пропасть размером в один зайчик.

Но кино не сдается. Оно трансформируется, становится массовым, а вместе с тем остается элитарным. И знаете почему?

– Почему? – тут же откликнулись сразу со всех углов аудитории.

– Потому что мы смертны, а кинематограф – нет.

У лысого через все лицо шел багровый рубец. Мужик осклабился, и лицо перекосило, как у резинового пупса, которого переехало трехколесным велосипедом.

– Важность образования сегодня – фикция. Любые знания доступны в режиме онлайн.

Анна Леонидовна покачала головой, но папку не отпустила.

– Ты, главное, рассудок не теряй, – сказала она. – И не шастай. – Замолчала, но все-таки закончила: – Где ни попадя.

Тени. Это были тени. Живые, корчащиеся то ли от боли, то ли от злости тени. Тени, Кира. Я их видел, а вы нет. Особенно ту, что идет за нами с первого этажа. Это тени живут в ХЗБ, при чем тут бомжи, а? Что ты несешь? Слова рвались, но Тарас проглотил их – все равно уже тошнило от пробежки.