Цитаты из книги Принц Николас

Ты простолюдинка, и я не говорю, что это оскорбление. Простолюдины смотрят на мир через призму своей жизни. Через сотню лет никто не вспомнит твоего имени. Вы так же неотличимы, как песчинки на пляже. Монархи видят мир через призму наследия. Спроси Николаса, он скажет тебе то же самое. Что мы оставим после себя? Как нас будут помнить? Потому что не имеет значения, будем мы обруганы или почитаемы, – нас будут помнить. Николас – лидер. Мужчины преданы ему, они свободно пойдут за ним, ты и сама можешь это видеть.

Когда он станет королем, то улучшит жизнь миллионов людей. Он приведет нашу страну к новой эпохе. Он буквально сможет изменить мир, Оливия. И ты лишишь нас этого, а все ради чего? Нескольких десятилетий собственного счастья? Да, дитя, по моему мнению, это превращает тебя в эгоистку.

– Я обменяю тебя.
– Обменяешь меня?
Он указывает на меня, затем указывает на зал.
– Ее… на любую девушку здесь.
Николас качает головой.
– Мы не виделись долгое время, не заставляй меня бить тебя прямо сейчас. Веди себя прилично.
Я подхожу ближе.
– Он шутит, Николас, – затем решаю сжалиться над младшим братом и бросить ему кость. – И не тебе говорить о манерах… учитывая, что в ночь нашего знакомства ты предложил мне деньги за секс.
Николас вздрагивает. А челюсть Генри отвисает.
– Нет! Мой брат это сделал? Мистер Чопорность и Правильность на публике? Я не верю в это. – Он подталкивает меня локтем. – Сколько он тебе предложил?
Я злобно ухмыляюсь, а Николас выглядит так, будто хочет меня придушить.
– Десять тысяч долларов.
– Ну и жадный ублюдок!
– Я был пьян! – защищает себя Николас. – Будь я трезв, стартовая цена была бы намного выше.

– Руки под стол, – приказываю я.
Он улыбается шире, убирает свою фляжку в карман и делает то, что я ему сказала.
– Закрой глаза.
– Мне нравятся женщины, которые не боятся брать инициативу в свои руки.
– Заткнись.
Он сказал уже достаточно.
Я наклоняюсь, мои глаза все это время остаются открытыми, запоминаю каждую черточку его лица и чувствую теплое дыхание на своей щеке. Так близко, что я могу видеть тень щетины на его подбородке, и на секунду я представляю, как она будет царапать кожу моего живота, бедер и всего остального.
Затем в одно движение я поднимаю его тарелку и впечатываю яблочный пирог в его тупую, смазливую мордашку.
– Поцелуй это, мудак.
Я выпрямляюсь и кладу чек на стол.
– Ваш счет, деньги оставьте на столе. Дверь там, используйте ее, прежде чем я вернусь обратно с бейсбольной битой и покажу вам, почему меня называют Малышка Рут.
Я не оглядываюсь, когда иду в сторону кухни, но я слышу бормотание:
– Вкусный пирог.
И если я не знала этого раньше, теперь я точно уверена: мужики – козлы.

– Я видела фотографию твоей бабушки в интернете. Она выглядит миленькой маленькой старушкой.
– Она скорее гром-баба с камнем вместо сердца, – откровенничаю я.
Оливия захлебывается вином.
Промокнув губы салфеткой, она смотрит на меня так, будто раскусила.
– Таким образом… ты даешь понять… что любишь ее. – Затем добавляет, когда я сардонически на нее поглядываю: – Я думаю, что, когда речь заходит о семье, мы оскорбляем только тех, кого по-настоящему любим.
– Согласен, – шепчу я, наклонившись к ней. – Но это должно остаться между нами, иначе Ее Величество не даст мне об этом забыть.
Она сжимает мою руку.
– Я сохраню твой секрет.

– Почему ты не поцеловал кольцо Папы?
У меня стояк, а мы говорим о Святом Престоле.
Получить билет в ад? Сделано.
– Церковь говорит, что Папа есть посланник Божий. Он ближе к Богу, чем любой человек на Земле. Но короли… в истории значится, что они происходят от Бога, следовательно, я могу поцеловать кольцо только моей бабушки, потому что только она превосходит меня.
Оливия изучает меня, игриво вскинув темную бровь.
– Ты сам-то в это веришь?
– Что я произошел от Всемогущего? – Я дьявольски ухмыляюсь. – Как-то мне сказали, что мой член – творение божье. Тебе стоит это проверить. Во благо религии, понимаешь?

– Детка, успокойся. Не делай из мухи слона.
– Детка, успокойся? Ты не знаешь, что просишь! Фотография этого мальчика все годы висела на моей стене. Я всегда надеялся, что он тайно играет за мою команду.
Я украдкой бросаю взгляд через плечо, проверяя, смотрит ли Николас.
Он смотрит. И машет.
Я поворачиваюсь обратно к Марти.
– Я думаю, что могу сказать уверенно, он не в твоей команде.
Марти вздыхает.
– Это объясняет, почему его глаза следят за твоей задницей, как кошка за лазерным лучом, – он качает головой. – История моей жизни, все хорошие парни или натуралы, или женаты.

– Ты ладишь с ними. С детьми.
– Я люблю детей. У них нет скрытых мотивов.
Воздух движется между нами, сгущается, хотя не сказано еще ни слова.
– Извини, что напала на тебя вчера, – тихо говорит Оливия.
– Все в порядке.
– Нет, – она качает головой, и прядь волос скользит по ее щеке. – Я погорячилась. Мне жаль.
Я ловлю локон, потирая его между пальцами.
– Я постараюсь не совать свой нос в твои дела.
И я просто не могу удержаться.
– Я сосредоточусь на том, чтобы засунуть его в твои трусики.
Оливия закатывает глаза, но смеется. Потому что наглость – это часть моего обаяния.
Через мгновение она все еще продолжает улыбаться и делает глубокий вдох, как прыгун банджи-джампер перед прыжком.
– Спроси меня снова, Николас.
Это немного пугает, но мне очень нравится, как звучит мое имя на ее губах. Оно легко может стать моим любимым словом. Что глупо даже для меня.
– Я хочу украсть вас, Оливия. Сегодня вечером. Что скажете?
И она произносит то слово, которое мне нравится слышать от нее больше всего:
– Согласна.