The Southern Book Club's Guide to Slaying Vampires

Конечно, за каждой женщиной стоит мужчина, обычно он где-то паркует автомобиль или интересуется, почему на столе отсутствует рис.

— Подростки — это не про цифры, — вздохнула Мэриэллен. — Это тот возраст, когда они перестают тебе нравиться.
— Тебе не нравятся твои девочки? — спросила Патриция.
— Никому не нравятся собственные дети, — пожала плечами Мэриэллен. — Мы любим их до смерти, но они нам не нравятся.

- Читатель проживает множество жизней, - сказал гость. - У человека, который не читает книг, жизнь всего одна.

Какой смысл в работе, если ты не видишь, как растут твои дети?

– Мы просто клуб любителей книг, – ответила Мэриэллен. – Что же мы сможем сделать? Зачитать его до смерти? Напугать использованием ненормативной лексики?

Некоторые люди читают книги, чтобы лучше понять собственную жизнь.

Подчас мы всё делаем только потому, что делаем, а не потому, что в этом есть какой-то смысл.

– Мам, – позвал Блю от двери гостиной. – Что на ужин?
– Еда, – ответила Патриция с дивана.
– Снова курица?
– А что, курица – не еда? – спросила Патриция, не поднимая взгляда от страниц книжки.

Some people use literature to understand their lives.

Я хочу сказать, в общем, есть кое-что, что я поняла из всех прочитанных нами книг: иногда полезно быть параноиком.

Без твердой веры в сердце люди падки на слащавые посулы.

Ибо вампиры – это серийные убийцы, свободные от всего, что делает нас людьми: друзей, семьи, корней и детей. Все, что у них есть, – это голод. Они жрут и жрут, но никогда не наедаются. В этой книге я хотел противопоставить сущность, лишенную всякой ответственности и привязанности (ну, если не считать привязанности к своему аппетиту), и женщин, чья жизнь состоит из сплошных обязанностей и привязанностей. Я хотел показать противостояние Дракулы и моей мамы.

Ты предпочтешь получить сорок один удар ножом, чем немного испортить фасад дома? – спросила Мэриэллен.

– Да, – ответила Грейс.

... вампиры – это серийные убийцы, свободные от всего, что делает нас людьми: друзей, семьи, корней и детей. Все, что у них есть, – это голод.

Какой толк от свободной любви,  если никто не принимает душ?

Грейс права: в этом не было никакого смысла, но подчас мы всё делаем только потому, что делаем, а не потому, что в этом есть какой-то смысл.

Но разве можно сказать человеку, что у него дрянной вкус, даже если так оно и есть?