Valentine

Для матери-одиночки самые лучшие наркотики – кофе и травка, говорит она Карле.

Её смущают шрамы и отсутствие волос, она не хочет показываться людям, ей страшно и горько от того, что она потеряла себя, что она ранена, может быть, смертельно – всё это складывается в ощущение остановки, неопределенности, которого она не испытывала с февраля.

И просит у него прощения, говоря, как легко стать тем, что больше всего ненавидишь и боишься. Я этого не знала, говорит ему Мэри Роз, и жаль, что теперь пришлось узнать.

Вышивку она закрепила в латунной рамке: цепочка из тонких зеленых стеблей и белых роз вокруг слов «Чистый дом, Чистая жизнь, Чистое сердце».

Зовите меня как угодно, просила она мать и дядю, даже прокурора один раз на допросе – только не так. Слушай, говорит Виктор, но почему? Ведь это твое имя. Ей хочется закричать: потому что каждый раз, когда слышу это имя, я слышу его голос.

Извините меня, Мэри Роз, – говорит кто-то за охладителем, – я понимаю, что вам кажется, вы видели, но, насколько мне помнится, мы еще живем в Америке, где человек невиновен, пока не доказана его вина.По залу проносится шушуканье – добросердечные дамы обмениваются глупостями. Насчет конституционных прав Стрикленда они правы, но девушку, кажется, уже приговорили.

Когда я говорю «истории», объясняла она этим грешным душам, я имею в виду еще и стихи, и гимны, и пение птиц, и шум ветра в деревьях. И крики погони, и зов, и отклик, и тишину между ними. Я имею в виду память. Так что держитесь за это, когда вас кто-то будет лупить после школы.