Цитаты из книги Маловероятно

Я знаю, Мэл – мой факел. Склонный воспламенить меня одним щелчком пальцев.

При упоминании о ней Мэл довольно ухмыляется. Ну разумеется, ведь так я призналась, что слышала, как он вбивает Мэйв в матрас, в пол и самые далекие круги ада, даря ей четыре оргазма и выудив из нее три молитвы за Иисуса, Господа, Марию и каждого святого из Библии.

Обсуждать человека – признак дурного воспитания.

– Аврора Белль Дженкинс. Похоже, все культурное образование ее матери свелось к «Диснею». Лично я считаю, что Круэлла Де Виль подходит ей больше.

В людях нужно принимать как хорошее, так и плохое.

Куда ни посмотри, везде жизнь. Даже в неодушевленных предметах. И в смерти тоже.

Некоторые люди возвышают тебя, а некоторые тянут вниз.

Я невозмутимо наблюдаю за тем, как выпадают из ее хрупких ручек свечи. Аврора смущается и суетливо пытается их собрать. – Собираешься вызвать свою давно утраченную душу на спиритический сеанс? – громко спрашиваю я.

Я хоть член с бабочкой могу нарисовать в блокноте. Стоит кромешная тьма, и никто из нас не заметит.

– Темно. – Накинув кожаную куртку, Аврора трет руки, рыская взглядом по дворику. – Ты сегодня на высоте в своих расследованиях. Не задумывалась поступить на службу в ЦРУ? Нельзя терять такие ценные кадры с пытливым умом.

– А как же наш хозяин? – шепчет Пижон. Его хозяин готов вытащить из-под деревянного пола ружье и прострелить ему голову. Единственный пробел в этом плане заключается в том, что ружья-то у меня и нет. И пол накрыт ковром. Проехали! План все равно неосуществим.

– Мы уходим. Я не отвечаю, потому что именно это и велел ей сделать. Убираться. – Тебе привезти что-нибудь? Еду? Молоко? Хлорку? Хорошие манеры?

– Если я правильно помню… – Я допиваю вино и ставлю бокал на кофейный столик. – Мне было восемнадцать, я оплакивала отца и верила в оргазм чуть меньше, чем в Зубную фею. С тех пор я повзрослела.

Между любовью и ненавистью – очень тонкая грань.

Ведь потому люди и сплетничают. Чтобы получать удовольствие от чужих проблем. А когда у других нет видимых или осязаемых трудностей, о которых можно бы посудачить, то создают проблему за них. Анализируя каждый их шаг, стараются почувствовать удовлетворение.

У истории и истерии из общего не только несколько букв.

В любви и на войне все средства хороши, а к войне-то я полностью готов.

– Для сведения: у меня есть парень, – сухо говорит она, сбросив с плеч мое пальто и швырнув мне. Я ловлю его и ненароком поднимаю левую руку, повернув ее к Авроре тыльной стороной, чтобы она заметила золотой ободок на моем безымянном пальце. – Рад за тебя, милая, – невозмутимо отвечаю ей, крутя на пальце кольцо. – Уже целовались? Вырезали на дереве свои инициалы? Может, подарили друг другу кольца непорочности? – перечисляю я варианты, а потом качаю головой. – Не-а. Для этого уже слишком поздно.