Цитаты из книги Тишина моих слов

Мне ужасно хочется кричать. Но если я сегодня начну, то сомневаюсь, что когда-нибудь закончу.

Я не способна тебя удержать, но ещё менее способна тебя отпустить.

Я чего-то жду. Возможно, что появится радость или волнение, или внезапные угрызения совести. Но ничего не появляется. Только слова. В голове без остановки крутится: «ничего не изменилось»! И я киваю, потому что это правда.

Я глубоко верю в то, что некоторые вещи можно понять и так. Без объяснений.

Может, если помножить чужое на чужое, получится что-то родное.

Не всегда окончание означает начало чего-то нового.

В это мгновение очень хочется, чтобы внутри у меня не было никаких стен, и я могла бы накричать на него. На него и на весь мир. Но ничего не выйдет, потому что я не знаю, что сказать. Потому что ни одно из великого множества слов ничего не изменит. Ни одно!

Иногда это помогает. И это «иногда» – всего лишь цветная точка на монохромном полотне. Пятнышко краски, которое вот-вот утонет в море чёрного и белого.

Внутри у меня всё болит. Эта боль так сильна, что её уже не выразить, потому что она перешла все границы. Такую боль не выпустить наружу, потому что любого крика, любых слов и любых слёз будет слишком мало для неё.

Но разве новое всегда лучше?

Я боюсь. Боюсь безмолвия моих слов. Так всё и идёт, день за днём, одновременно борьба и танец.

Нас окружают одни и те же стены, сдерживают одни и те же границы. Я знаю, откуда они берутся, я чувствую, что они есть, но не знаю, как их снести. И хочется ли мне этого.

Я — третье колесо, лишнее для велосипеда и недостаточное для машины. Я — лёд в Антарктиде, песок в пустыне, я — солнце на Карибах, дерево в лесу и клевер в трава, я что-то, что уже есть и без меня.

Я им не нужна. 

Ты понимаешь, что в определённом смысле всегда будешь тосковать. Когда больше, когда меньше. Иногда ты будешь на время забывать о тоске. Но она всегда будет возвращаться. Просто однажды станет не так больно.

Я хотела сказать так много, нет, я хочу сказать так много. Так много, что даже не знаю, с чего начать. И решаю начать с конца, который в то же время каким-то образом и начало, и каждое моё слово равносильно шагу какой-нибудь девочки, только что научившейся ходить. — Простите меня, — говорю я.

Я слышала собственные крики, крики, которых не было.

Слова его – как скалы в прибой, как гора среди бури: не сокрушить и с места не сдвинуть. Они стоят намертво.

«Возможно». В этом слове заключено так много и так мало. Оно может значить всё и ничего. «Возможно» – это немного надежды и немного отчаяния.

Всё не так, и «так» никогда уже не будет.

Мяукнув, Мо усаживается рядом и начинает мурлыкать. Иногда это успокаивает меня, прогоняя из головы всё, пока там не остаётся одна пустота, в которой эхо мурлыканья накапливается, превращаясь в мелодию.