Muskając aksamit

Где кончается готовность помочь и начинается навязчивость?

- Это всегда бывает хорошо, перед тем как попадешься.

Я не останавливалась, чтобы подумать, а трудилась в поте лица, пока не набила мешок едва ли не с меня ростом. Он был тяжелый; подняв его, я пошатнулась, однако испытала страшное удовлетворение: настоящий груз на плечах как бы составил противовес грузу, лежащему на сердце.

В тот вечер она пела… не скажу «как ангел»: ангелы не поют про ужины с шампанским и прогулки по Берлингтонскому пассажу; наверное, как падший ангел, а скорее, как ангел падающий; так мог бы петь ангел, только-только низвергнутый с небес, еще ничего не знающий о дальней преисподней. И я пела вместе с ней — не громко и беспечно, как прочая публика, а приглушенно, только что не про себя, словно в расчете, что она скорее услышит шепот, а не крик.

Подумай лучше о себе, о той дорожке, на которую ты свернула, и спроси себя, правильно ли ты поступаешь

Вернись ко мне… Часть моей души рванулась к ней стремительней булавки, притянутой магнитом...

Я знала, что это значит — обнажить свое пульсирующее сердце и опасаться, что его слишком громкие биения тебя предадут.

Однажды я была святым Себастьяном, привязанным к обрубку дерева; вспоминаю, какой это был труд — прилаживать стрелы, чтобы они не падали.

Все, что она тебе скажет, будет сказано с целью тебя развратить.
Я поклонилась.
— Очень на это надеюсь.

Я могла явиться с застывшей на воротнике спермой — квартирная хозяйка брала пиджак из моих дрожащих рук и замывала, приговаривая: «Ну кто ж так неосторожно обращается с супом!»