Отравленные земли

Оно живёт во всех нас - тяготение к страшным сказкам; иногда мы даже хотим, чтобы нас напугали. Тем более сколько, говорите, ему? Двадцать с небольшим? В юности мы легко заражаемся даже не суждениями, а эмоциями. Так что и суеверия кажутся весомее, чем есть, если попадается правильный рассказчик.

Зло ведь бессмертно. Оно существовало и будет существовать всегда, как тень Добра, как то, в борьбе с чем оно раскрывает суть и обретает новые смыслы.

Мне ли не знать, что иным людям, погружённым, например, в заоблачные идеи и амбиции, друзья не только не нужны, но и помеха? Огонь сердец они подпитывают иначе, не видя потребности в чьём-то плече, разделённой по-братски бутылке вина и философско-лиричной беседе.

«.. Это же твоё время, тебе решать, на что его тратить; это твоя жизнь, тебе выбирать, какие твои иллюзии - любви, таланта или успеха - однажды рухнут и швырнут тебя на землю, поранив своими обломками».

Сказка - темная вещь, доктор... И зачастую опасная. А худшее в ней то, что основана она всегда на неких реальных событиях. И если сказка страшна...насколько же чудовищна правда?

Я понимал, что он прав: испуганные люди не уходят ночью, когда страх торжествует над всем и когда ночь и есть суть страха.

Слово чужака - ничто против слова товарища. А правда, особенно страшная, плохо переваривается без аргументов.

Amor est dolor. Любовь - даже если это всего-то любовь верной собаки - вечное страдание.

... вряд ли обязательно постоянно рисковать жизнью, чтобы уметь ею наслаждаться.

Людей не от мира сего, особенно юных, незачем выдёргивать из эфемерных облаков; позже их всё равно ждёт падение.