Орлеанская девственница

Как ненавижу тварей я подобных,
Солдат под юбкой, дев мужеподобных,
Которые, приняв мужскую стать,
Утратив то, чем женщины пленяют,
И притязая тут и там блистать,
Ни тот, ни этот пол не украшают!

О Глупость, о беременная мать,
Во все века умела ты рождать

Любовники, как горько расставанье!
В нем множество опасностей для вас,
И можете вы заслужить названье
Рогатого на дню по десять раз.

На вечно мрачной стороне луны
Есть рай, где дураки расселены.

Ах, Глупость, Франции сестра родная!
Должны лишь в ад и папу верить мы
И повторять, не думая, псалмы!

Гермафродит, рожденный похотливым —
Он в этом мать с отцом не посрамил, —
Сказал: «Я создан, чтобы быть счастливым;
В себе я чую всех желаний пыл —
Так сделай же, чтоб я их утолил!
Мне надо – страсть моя тому причиной —
И женщиной в любви быть, и мужчиной,

Негодяй упал с лицом багровым,
Ругаясь громко непристойным словом,
Тем, что, довольно коротко звуча,
Таит намек на родственные узы;
Его, к несчастью, любят и французы.

Его душа, где обитала злоба,
Себе осталась верною до гроба

Копьем с десяток англичан пронзает.
Смерть мчится сзади, страх опережает

Они клянут обманчивую славу,
Измучены и страшно голодны;
Не ужинав, ложиться спать в канаву —
Дурная привилегия войны.

Верхом садится на осла, взывая:
«Я за тебя отмщу, страна родная!»

Рассветный луч, горящий в каплях рос.
Скажи мне, что ты чувствовал, Шандос,
Увидев королеву нимф приветных
Перед тобой в твоих штанах заветных?

Весьма нестойки дамы и мужчины;
Людские добродетели хрупки:
Они сосуды дивные из глины,
Чуть тронь – и треснут. Склеить черепки?
Но склеенные не прочны кувшины.

Вот тот, в сторонке, – адвокат без дела:
Он бросил суд, он божий раб всецело

Невдалеке Тримуйль и Доротея
Вели беседу о любви своей,
Мечтая о прекраснейшем из дней,
Когда вполне они займутся ей.

А между тем Иоанна с торжеством
Работала блистающим мечом;
Ее соперника ждала могила:
Она ему то место отрубила,
Которым монастырь позорил он

И тот, который только начинал,
И тот, который вот уже кончал,
Ударом страшным по спине, по ляжке,
Повержен – всякий на своей монашке;
И, похотью еще напоены,
Летят их души в лапы Сатаны

Блажен возлегший с девою на ложе!
Добро ему; но волновать сердца,
По-моему, во много раз дороже.
Любимым быть – вот счастье мудреца.
К чему лишать цветок его венца!

...Дерзостна рука
У сладострастья, а любовь робка.

Бог и казнит и милует, как хочет