The Shadow Rising

Все ждут перемен и боятся их, потому что никто не знает, каковы они будут.

Знать о будущем слишком много опасно: можно попасть в беду - или из-за самоуспокоенности, или из-за тщетного стремления изменить будущее.

Лишь глупцы обижаются на тех, чьи привычки отличны от их собственных.

Мать учила ее, что возглавлять страну и управлять ею — не одно и то же, но то и другое — необходимо. И что порой правителю приходится вершить недобрые дела, ибо за бездействие приходится дорого расплачиваться.

Люди в большинстве своем хотят ощущать себя частью чего-то большего, чем они сами, чего-то такого, что шире, чем их поля.

— Не позволяй ненависти овладеть тобой, сынок, — тихо и участливо сказал Абелл, — ненависть может выжечь человека изнутри.

Лгать Морейн не могла, зато умела заставлять правду выписывать замысловатые кренделя.

Если обычаи у какого-то народа отличаются от наших, это не значит что они плохи.

Паршивое чувство-знать,что ты прав,и при этом ощущать себя виноватым.

Жизнь – это неуверенность, переменчивость, борьба и выбор. Та, кто точно знает, как вплетена в Узор нить его судьбы, лишена свободы и, следовательно, подобна животному. Или же она лишится рассудка. Человек должен быть свободным – для изменений, борьбы, выбора.

Он должен нанести удар! А он чем занимается? Читает! И дочитался уже до полного одурения! От этого чтения одни неприятности.

— Я никогда, никогда не стану на тебя сердиться, кля...

Фэйли прикрыла ему рот ладошкой.

— Мама рассказывала, что, когда отец перестал на нее сердиться, она чуть с ума не сошла, решив, что стала ему безразлична, и сделала все, чтобы привести его в чувство. Так что ты, Перрин, будешь на меня сердиться!

Но это же только слухи. А слух, он что — колечко дыма; дунул — и его как не бывало. 

Он хотел остановиться, но чем нежнее и сочувственнее был ее шепот, тем сильнее он плакал, словно ее ласка заставляла его горе изливаться наружу потоком слез

Король или полководец не может позволить себе видеть каждого человека. Правитель должен заботиться о благе всей страны, и иногда ему приходится ущемлять чьи-то интересы во имя высшей цели. 

— […] Перрин, мой отец всегда говорил, что полководец может или думать о живых, или оплакивать мертвых, но никак ни то и ни другое одновременно.

— Но я-то не полководец, Фэйли. Я всего-навсего кузнец, возо­мнивший, что он имеет право ради справедливого возмездия рисковать чужими жизнями. Я по-прежнему хочу отомстить, но не желаю, чтобы за мои ошибки расплачивались другие. 

— Время таит опасность, — пробормотал он. — Время расставляет ловушки. А я должен избегнуть их силков, расставляя свои.